Повелители сумерек
Шрифт:
— Идите.
Тот медленно попятился. Казалось, он никак не мог поверить, что отделался легким испугом.
— Идите и вызовите полицию, прежде чем кто-либо окликнет вас.
Кажется, пленник понял намек и бросился к лифтам.
Эви захлопнула капот и одним прыжком уселась в аэрокар. Пять минут, пока машина набирала скорость, показались ей вечностью.
Эви опустила крышку салона и включила вентиляторы. «Форд» повиновался и взмыл навстречу рассвету.
Правда, разделавшись с транспондером, Эви могла угодить в другую ловушку. Стоит только ей пересечь любую из нью-йорских рек, как радар городской
Белесый свет зари уже заскользил по верхушкам небоскребов.
Эви никак не могла прийти в себя после пережитых приключений. Многое до сих пор не укладывалось у нее в голове. Как в эту картину вписываются снайпер и команда наемников?
Одну минуту…
Внезапно ее осенило, и она едва не врезалась в башню ООН. Ей пришлось резко развернуться, чтобы только не вылететь за пределы Ист-Ривер.
Наемники вовсе не собирались ее убивать. Им нужно было взять ее живьем. Они ворвались к ней в дом, когда она меньше всего ожидала нападения. Вся операция имела смысл лишь в том случае, если они намеревались овладеть ею без боя. Никто из псов не стрелял в нее, стрельба велась исключительно в целях самообороны.
Парень с доберманом остановился и заговорил с ней, вместо того чтобы стрелять. А то, что он произнес, — чтобы она не поднимала лишнего шума — могло быть истолковано каким угодно образом.
Абдель напомнил ей, что снайпер действительно пытался ее пристрелить.
Эви повернула машину, облетая краны, занятые разборкой небоскреба «Крайслер». Внизу под ней промелькнули леса, а Эви пронеслась там, где когда-то находился восьмидесятый этаж.
Может, снайпер и не имеет никакого отношения к наемникам?
Два, совершенно не связанных друг с другом, нападения уж слишком неправдоподобны, если к тому же учесть Фрея, который явился откуда ни возьмись, чтобы спасти ее. Если, конечно, между ними нет какой-то скрытой связи.
«А что, если снайперы намеревались взять меня живой, но по какой-то причине те люди, что командовали снайпером, не желали допустить этого?» — задалась вопросом Эви, описывая ленивую петлю над площадью Юнион-Сквер.
Все это имело какой-то смысл, если действия снайпера определялись ходом операций наемников. Она только что вернулась из отпуска, и сегодня ее было нетрудно застать врасплох.
И все равно непонятно, откуда взялся Фрей. Однако, хватит кружить над городом. Никто за ней не гонится, и чем дольше она будет бесцельно болтаться в аэрокаре, тем скорее привлечет к себе внимание полиции. Эви начала посадку на парковочную площадку Таймс-Сквер.
Скоро она включит автопилот и отправит машину куда-нибудь в сторону океана. После чего спустится вниз в город и сама позвонит в Агентство.
ГЛАВА 5
На душе у Эви было скверно. Ей только недавно исполнилось шестнадцать и она еще ни разу в жизни не чувствовала себя такой одинокой.
Она находилась по чужую сторону фронта и вдобавок отбилась от своей бригады. И сейчас она лежала одна-одинешенька посреди пустыни, обняв выступ скалы, и менее чем в пятидесяти метрах от нее двигалась бесконечная колонна танков. Согласно разведданным,
Теоретически на этой позиции не должно было быть никакой бронетехники стран Оси. Предполагалось, что она будет сконцентрирована гораздо севернее, в Ливане.
Что еще хуже, бронетехника двигалась маршем. Рев танковой колонны сливался в единой басовой ноте. От этого гула резонировал выступ скалы, за которым притаилась девушка, отдаваясь низким дрожанием где-то в глубине ее груди.
Эви оставалось только надеяться, что оставшаяся часть ее бригады сумела все-таки воспользоваться спутниковой связью. Разведка умудрилась проглядеть, по крайней мере, две дивизии арабской бронетехники.
Колонна замерла на месте.
Бескрайнее море песка поглотило шум. Теперь до слуха Эви доносились лишь чьи-то радиопозывные. Мужской голос вел по-арабски последний отсчет. Неизвестно почему, Эви внезапно захотелось перевести взгляд на безлунное ночное небо.
Огромный черный глайдер летел низко, беззвучно и невероятно быстро. Он был виден всего пару секунд, однако по его обтекаемым очертаниям Эви без труда определила, что это военный самолет, выполняющий секретное задание.
Отсчет дошел до ста.
Эви сказала себе, что силы противовоздушной обороны наверняка перехватят чертову штуковину.
Не проронив ни звука, пехота, двигавшаяся вслед за танками, распласталась на земле вокруг бронемашин. А сами танки наглухо задраили люки.
Истребитель держал курс на Тель-Авив, поэтому Эви не сомневалась, что противовоздушная оборона не пропустит нарушителя. Еще ни один арабский самолет на протяжении всей войны не вторгался так далеко в воздушное пространство Израиля. Счет дошел до пятидесяти.
У Эви в душе шевельнулось дурное предчувствие.
Двадцать.
Она с трудом удержалась, чтобы не обернуться вслед исчезающему самолету
Десять.
Эви ощутила тепло на щеках. «Ну, пожалуйста», — прошептала она себе.
Один.
На западе, позади нее, небо озарила ослепительная белая вспышка.
Встрепенувшись, Эви проснулась.
Вытерев щеки, обвела взглядом полумрак зрительного зала. Там мало что изменилось, за исключением картины.
Вокруг Эви царил все тот же душный, наполненный запахами плоти полумрак. В затхлом помещении ее собственное тело стало противным и липким. Эви обонянием различала три различных вида зрителей, а всего она насчитала в зале семь занятых кресел. Лишь один из посетителей — неряшливая крыса-моро, мех на которой торчал клочьями, — был здесь, когда Эви нырнула в спасительную темноту зала.
На огромном голографическом экране виднелась слегка смазанная картина, изображавшая пса-моро, щедро наделенного природой мужскими достоинствами, и не менее щедро наделенную женскими прелестями пышнотелую особу, которые самозабвенно предавались содомскому греху.
По залу раздавались звуки, сопровождающие соприкосновения обнаженного человеческого тела и собачьей шерсти.
Однако не все эти стоны и всхлипы доносились с экрана, а мускусный запах свежей спермы исходил явно не от киногероя.