Повелитель

Джексон Мелани

— Ты чересчур взволнован, мистер Спокойствие, — съязвил Роман. Пука посмотрел на острие гигантского меча с выгравированными рунами и вставил лезвие в ножны. — Это всего лишь памперсная ситуация.

— Памперсная? — удивился Ник.

Он не мог сообразить, что Роман имел в виду.

— Да. Действительно гадкая и одноразовая.

Гензель засмеялся шутке. Ник недовольно уставился на Романа и вздрогнул, поняв, что рассуждает, совсем как его бабушка:

— У маленьких детей длинные уши.

Роман смущенно пожал плечами.

— Я и забыл о Гензеле.

Нужно вытянуть ему уши и сделать его выше ростом. — Пука протянул руку к Гензелю, а тот снова засмеялся, услышав о перспективе получить длинные уши.

Роман увел мальчика в сторону и спросил:

— Итак, малыш, как тебе идея прокатиться на пони, пока Ник и Томас закончат разговор?

— У вас есть пони? — Гензель обрадовался и удивился. — Здесь?

— Это особенный, очень большой пони. Пони-пука.

Томас, стоявший рядом с Ником, открыл от удивления рот и тут же снова закрыл.

— Что? Что-то не так? — прошептал Ник.

Он совсем не переживал по поводу того, что Роман может причинить детям какой-то вред или создаст опасную для них ситуацию. Увидев его с Иннисом, Ник сразу понял, что он хороший отец. Правда, понятие волшебников о безопасности может и не совпадать с человеческим.

— Все в порядке, — шепотом успокоил его Томас. — Все наши дети любят кататься на лошади верхом. С Гензелем ничего не случится.

— Мне тоже хочется покататься, — заявила Гретель, внезапно входя в комнату.

Очевидно, она не могла уснуть и отправилась следом за братом. Не надеясь на гостеприимную встречу, девочка неумеренно и боязливо смотрела на собравшихся. Несмотря на застенчивость, яркие веселые глаза Гретель блестели, она была готова к приключениям. Ник подумал, что только он один, наверное, мечтает о сне.

Роман выглядел довольным.

— Ну конечно, маленькая леди, садитесь в седло, я вас прокачу.

Ник не удивился, когда Гретель заявила:

— Было бы чудесно найти дракона, который нас покатает. Если только ему не нужно тоже учиться обращаться с оружием.

Что бы ни случилось, решил Ник, пусть лучше дети ездят на пони, чем возьмут в руки оружие. Или станут приставать к дракону. Особенно это касалось кроткой ласковой Гретель, которая выглядела немного подавленной после нападения гоблинов.

— О'кей! Почему бы вам обоим не покататься на пони? — согласился Ник. — Держу пари, это весело. А меня тут скоро совсем замучают.

— Давайте пригласим Зи покататься, — вспомнила о сестре заботливая Гретель. — Мне кажется, ей немного грустно. А езда на пони обязательно взбодрит ее.

У Романа заблестели глаза, но Томас категорично заявил:

— Нет!

— Вечно он испортит все удовольствие, — недовольно буркнул Роман и, взяв детей за руки, вышел с ними из комнаты. Он спросил Гензеля и Гретель: — Ну как, вы знаете хорошие ковбойские песни?

— Кто такие ков-бои? — спросил Гензель. — У них есть рога?

Как звучит коровья песня? — поинтересовалась Гретель.

Роман, не отвечая на вопросы, запел: «Мои шпоры звякают-брякают-звякают» с преувеличенно техасским

акцентом. Послышалось удаляющееся шарканье ног, и Ник без труда представил, как пука танцует джигу.

— Ну вот и хорошо, — произнес Ник, немного отвлеченный утверждением Гретель о том, что Зи грустит. — Теперь можно говорить громче. О каком пони идет речь? Это дикий единорог или что-то вроде этого? Почему нельзя Зи его увидеть?

— Выходит, ты совершенно ничего не знаешь о пуках? — вздохнул Томас. — Это духи животных — озорные и игривые, способные принимать множество обличий, в том числе и обличье речной лошади. К детям они обычно добры, но имеют плохую привычку убегать с женщинами. Не то чтобы он… гм…

— Ау вас есть… — начал было Ник, но тут до него дошло. — Неужели Роман превращается в лошадь?

— Иногда. Только в период полнолуния, когда находится на открытом воздухе. Но может превратиться, если захочет, в томнафурач.

Это была самая странная история, услышанная когда-либо Ником.

— Наверное, Романа очень любят дети, — это все, что он мог сказать.

— О да, очень любят, — Томас ухмыльнулся. — Ты действительно входишь в курс дел, Ник. Напомни, чтобы я когда-нибудь рассказал о животной стороне моего «я», заставляющей пони-Романа быть совсем ручным.

— У твоего «я» есть животная сторона? — спросил Ник, неожиданно кое-что поняв. — Не у всех нас есть животная сторона, ведь правда?

— Нет, у тебя ее нет. А у меня была. Как хорошо, что я от нее избавился! — Томас положил на стол ружье. — О'кей, этот малыш готов танцевать. Мы возьмем его с собой на танцы?

— Конечно, — сказал Ник.

Он сомневался, что справится с этим, но не отказывался, так как был решительно настроен бороться с чудовищем за жизни сотен детей и не собирался сражаться без оружия. Но даже с этим супервооружением у него были сомнения в том, что он является проводником Богини. Во-первых, он был не готов сотрудничать с женским божеством, которое здесь каждый считал реально существующим и активно участвующим в их жизни. Во-вторых, Ник ясно понимал, что ему не место в дивизии тяжеловесов из Кадалаха. Ведь они в течение всех своих долгих жизней боролись с гоблинами и другими мерзкими созданиями. Однако особенность божественной воли в том и состоит, что ее проявлений невозможно и избежать. Можно лишь быть готовым принять ее и надеяться на лучшее.

— Итак, тебя укусил жук любви? — поинтересовался Томас, идя с ним по длинному коридору с урнами, наполненными светящейся голубой водой.

Ник заметил, что его глаза, привыкнув к нижнему освещению, хорошо видели даже здесь, в полумраке. Он различал все оттенки цветов. У него тут же возник профессиональный интерес по поводу строения глаз волшебников. Состояли они только из палочек и колбочек или было что-то еще? Ник решил исследовать свои глаза после возвращения в больницу.

— Это заметно? А какие симптомы? — спросил Ник, желая знать, что подразумевал Томас, говоря об укусе насекомого, ведь теперь ему все казалось возможным.