Повелитель Огня
Шрифт:
— Но нам она сказала, что связалась с Галусом из-за денег, — подал свой гудящий голос Зеникс.
— Я не хотела, чтобы Галус причинил Ильчи какой-нибудь вред, поэтому и не сказала вам истинную причину, — тихо ответила великану Салия. — А вдруг вы не одолели бы этого ублюдка и он бы выпытал у вас, что я всё вам рассказала? Тогда он убил бы моего брата!
— Ты правильно рассудила, — похвалил девушку Лейрус.
— Но ведь когда мы настигли Галуса и его банду, с ним никого не было, — вспомнил Зихий.
— У Галуса было несколько мест, где он останавливался во время разъездов по королевству или прятался от кого-нибудь. В одном из таких укрытий он и содержал Ильчи под охраной.
— Но как же ты сбежала из Дрока? — уже более дружелюбно, чем в начале беседы, обратился к Салии Зихий, но Гермиус не дал дочери ответить:
— Я помог ей сбежать. Не мог же
— А как ты вообще оказалась в Дроке? — спросил Салию Лейрус.
Девушка украдкой взглянула на улыбающегося отца и произнесла:
— Я сглупила…
— Юности свойственны свободолюбивые порывы, даже если они очень часто граничат с глупостью, — добавил Гермиус. — Тогда у нас с дочерью произошли разногласия, и она убежала из дома. В конце концов её приютили в Дроке.
— Хорошо, что всё выяснилось, — удовлетворённо сказал Ширел. — Но ты, Гремиус, обещал рассказать нам историю о вас, о бывших вампирами и оставшимися людьми.
— Конечно. Вы закончили ужин? Понравился?
Все единогласно выразили полное одобрение поданными к столу яствами.
— Тогда сейчас, за кубком вина, я и расскажу вам, каково это, обнаружить на своей шее следы от вампирьих клыков. Ильчи, Салия, уберите со стола и принесите кубки для вина.
Стол был быстро очищен от грязных тарелок и блюд и на нём появились старинные кубки из светлого железа, давно уже не бывшие в моде в столицах, но любимые в маленьких городах и селениях. Когда Салия проходила мимо Зеникса, тот встал, и слегка неуклюже пытаясь быть вежливым, обратился к девушке:
— Салия…
Та остановилась, подняв глаза на богатыря.
— Знаешь… Ты прости меня за то… Ну, за то, что я тебя в Дроке… так схватил… я не хотел сделать тебе больно. Просто нужно было узнать, кто помогал этому скотокраду… Честное слово, я не хотел сделать тебе больно. Прости меня…
Девушка улыбнулась:
— Ничего страшного. Я же знаю, что ты не желал мне зла. Да, тогда я тебя очень испугалась, а сейчас… Сейчас я вижу, что на самом деле ты добрый. Все по-настоящему сильные люди — добрые.
Салия погладила своей маленькой ручкой лицо Зеникса и вспорхнула вверх по лестнице. От прикосновения девушки Зеникс будто окаменел, уставившись в одну точку.
— О-о-о… — затянул Зихий, намереваясь подшутить над «влюблённым» великаном, но осёкся, увидев грозивший ему кулак Лейруса.
Подождав, когда Зеникс вернётся на своё место за столом, Гермиус собственноручно наполнил кубки вином и огласил непритязательный тост:
— За гостей!
Все глотнули из кубка и похвалили терпкое вино из лесного винограда. Гермиус глубоко вздохнул и начал:
— У каждого живущего здесь своя история того, как он или она попали сюда. Но начинаются все они с одного и того же — с укуса вампира. Я был торговцем, и должен сказать, торговать я умел так, как мало кто умеет. Нет, я не мошенничал, хотя кристально честных торговцев нет на свете… Но с помощью недурных мозгов и благодаря надёжности и изнурительному труду я стал довольно богатым человеком. И вот однажды, когда я ночевал на постоялом дворе, возвращаясь из удачной торговой поездки в Агарию, королевства по ту сторону Горной Страны, меня укусил вампир. Он прятался на чердаке и напал на меня в полусне. Я пытался сопротивляться, но он был куда сильнее меня и смог укусить мою шею. После этого он скрылся, и его так и не нашли, несмотря на то, что я поднял шум и постоялый двор обыскали полностью, каждый его закуток.
Утром я обнаружил на своей шее две небольшие, но глубокие раны. Особенных хлопот они не доставляли и я решил, что скоро заживут. Однако с наступлением ночи эти раны стали будто огненные. У меня было такое чувство, словно мне под кожу засунули раскалённый железный прут. Но утром всё прошло…
Гермиус глотнул вина и продолжил:
— Укусы горели огнём каждую ночь, но со временем я приспособился, стал понемногу спать днём. С каждым часом я чувствовал, что сила моя растёт, улучшаются моё зрение, слух, обоняние. Вскоре после происшествия я случайно поранил руку, на ней был сильный порез. Я замотал рану тряпкой, а спустя некоторое время я обнаружил, что никаких следов раны нет. Она просто затянулась, и всё. Я стал видеть по ночам, как кошка, я пешком мог обгонять скачущих галопом лошадей… Но постепенно по ночам, когда раны на шее мучили меня, я стал слышать внутри меня голос. Поначалу он был тихим, будто далёкий приглушённый шёпот, затем он становился всё громче и отчётливее. Голос требовал крови. Он говорил мне… или это я говорил самому себе: «Крови! Крови!
Так продолжалось несколько дней, и каждый раз, когда я пил кровь, боль в незаживающих ранах прекращалась, а сам я чувствовал себя великолепно. Но потом…
Гермиус замолчал, собираясь с духом. В тишине отчётливо прозвучал тихий голос Лейруса, будто размышляющего вслух:
— А потом голос потребовал у тебя человеческой крови.
Гермиус вскинул на Нерождённого глаза, но Лейрус смотрел в сторону, давая понять, что больше не намерен ничего добавить и готов только слушать.
— Ты угадал, Лейрус. Собственно, на этом моя история почти заканчивается. Когда я услышал в самом себе зловещий голос: «Крови! Человеческой крови! Крови человека! Человека!», я понял, что не смогу это сделать. И тут голос перестал требовать, а начал уговаривать меня, суля мне безграничные силы, долгую-предолгую жизнь, могущество, которое позволит мне взять всё, что я хочу, но до сих пор не мог получить. Для этого нужно сделать только одно — напасть на человека и выпить его крови. И ни к чему убивать его, просто высосать из него немного крови… Но я закричал, будто безумный: «Нет, я никогда этого не сделаю! Лучше умереть!». И голос замолчал навсегда. Но боль в ранах на шее ещё много дней не давала мне покоя, пока, наконец, раны мало-мальски не затянулись…
Гермиус резким движением распахнул воротник своего одеяния и все увидели у него на шее два круглых пульсирующих, будто живые, шрама.
— Но если для тебя всё так неплохо закончилось, почему ты здесь, в лесу? — спросил Зихий.
— Потому что в последнюю ночь, когда я отправился пить кровь животных, меня застали. Я, конечно, возместил хозяину животного (по-моему, телёнка) ущерб, но все жители моего города узнали о случившемся и стали избегать меня. Сначала они просто обходили меня стороной, потом стали шушукаться за спиной, потом их слова стали громче, а затем превратились в крики: «Кровопийца! Убирайся отсюда! Мы не хотим, чтобы ты жил рядом с нами!»… В окна моего дома полетели камни, несколько раз моё жилище пытались поджечь. Поэтому я и решил уйти оттуда. Моя жена не захотела скитаться по дорогам и оставлять дом, к тому же и в её глазах появился страх передо мной. Только мои дети, Ильчи и Салия, решили отправиться со мной. Мы думали, что достаточно уйти в другой город, чтобы начать новую жизнь. Но людская молва разлетается быстрее лучей солнечного света и везде, куда бы мы ни приходили, нас встречали озлобленными криками. В конце концов мы нашли это место и стали собирать сюда таких же, как и я, которые могли стать настоящими вампирами, но решили остаться людьми…
За окном раздался шум упавшего ведра и разливаемой воды, кто-то беззлобно выругался. Гермиус опустошил кубок и налил себе ещё вина.
— Нас, бывших вампиров, не так уж и много. Больше половины из людей, что вы видите здесь, это родственники и близкие, те, которые не захотели оставить нас даже в такой беде… О вампирах навыдумывано множество сказок, большинство из которых полная ерунда. Вампиры не живут вечно, их жизнь удлиняется в несколько раз, они способны дожить до 400 или даже 450 лет, но они, как и люди, смертны, и, как и люди, стареют. Вампиры не умеют летать или превращаться в летучих мышей. У вампиров все качества увеличиваются по сравнению с человеком примерно вдвое — они в два раза сильнее, быстрее ловчее, выносливее; они могут бесшумно подкрадываться, несколько дней подряд обходиться без сна и отдыха… Там, где человек подпрыгнет на два локтя, вампир подскочит на четыре. Вампир по своим возможностям — два человека. Но за это нужно заплатить большую цену — лишиться всего человеческого, превратиться в настоящего зверя.