Повелитель Огня
Шрифт:
— Нужно решать, что будем сегодня делать, — озвучил свою обеспокоенность Зихий.
— Навестим Гиротса. — нейтральным тоном сказал Лейрус, будто произнёс банальнейшую фразу вроде «сегодня теплее, чем вчера».
— Вот это правильно, — одобрил Зеникс, издавая набитым ртом трудноразличимые звуки.
— Хм, никто и не спорит. Только где его искать? — осведомился Зихий.
— В каналах под городом.
— Где??? — хором спросили Зихий и Зеникс.
— В подземных каналах. Я сегодня поговорил с нашим пленником (его зовут Тоф) и он любезно согласился показать нам дорогу к логову Гиротса.
— Когда ты успел?
— Учитывая то, что вы спите до полудня, у меня было немало времени.
— Так
— Верно! — поддержал Зихий. — Но как же ты убедил этого парня… Тофа?… стать нашим проводником?
Лейрус меланхолично усмехнулся.
— Я просто назвал своё имя.
— И всё?
— Почти.
— С ним всё в порядке?
— Что ты имеешь в виду?
— Ну, у нас в глубинке знают лишь одно средство заставить человека что-то сделать против его желания. Нет, два средства. Или угрозой смерти, или пыткой. Мы, Древославные, конечно, старемся до этого не доводить, но, будь уверен, окажись мой отец в подобном раскладе сил, он бы не остановился и перед использованием пытки.
— Пытать никого не пришлось. Мы довольно мирно поговорили.
Зихий вспомнил вызывающее поведение лучника позавчера вечером, когда его брали в плен, и с сомнением покачал головой, но ничего не сказал. Лейрус отдавал приказания:
— Облачитесь в боевое снаряжение. Зеникс, возьми секиру, Зихий — лук. Сверху наденьте что-нибудь тёмное, скрывающее блеск оружия и всего металлического. Зихий, как выйдем на задний двор гостиницы, раздобудь десяток факелов — проследи, чтобы они были сухие и хорошо просмоленные.
На сборы ушло не более пяти минут. Нерождённый внимательно осмотрел друзей и кивнул:
— Спускаемся по чёрной лестнице в подвал. Зихий, ты идёшь с нами до подвала и отправляешься в конюшню за факелами и длинной крепкой верёвкой. Да, возьми этот мешок.
Зихий ухватился за объёмистый мешок, лежащий возле двери. Мешок оказался на удивление лёгким, почти невесомым, что казалось удивительным при его внешних размерах.
— Что в нём? Такое чувство, что там вообще ничего нет, — поразился Зихий.
— Встретимся на заднем дворе, объясню. Вперёд.
Троица скорым шагом прошла по коридору второго этажа и, стараясь производить как можно меньше шума, спустилась вниз по чёрной винтовой лестнице, которой, в отличие от постояльцев гостиницы, передвигавшихся по центральной широкой лестнице, пользовались слуги. У идущих вниз ступеней в подвал друзья разделились, Лейрус напомнил отправившемуся на конюшню Зихию: «Не забудь верёвку», а сам вместе с Зениксом пошёл к подвальной двери. Отворив её, они вошли в хорошо освещённое факелами просторное помещение, уставленное ящиками и бочками. В боковых стенах виднелось по две двери. Лейрус подошёл к той из них, проход к которой не был загромождён съестными припасами Цинитрия, достал из кармана изогнутую скобу, вставил в отверстие в заплесневевшей двери с ржавыми петлями, повернул с противным скрежетом и с не менее противным протяжным скрипом толчком отворил вход в комнатку, тьма в которой рассеивалась тусклым светильником на устланном сеном каменном полу. Возле светильника сидел пленник, с жадностью вылизывавший миску с едой. За те неполные два дня, что наёмник провёл взаперти, он заметно осунулся, лицо похудело и покрылось нездоровой бледностью, благодаря которой короткая борода казалась абсолютно чёрной. Его только что накормили, впервые за время заточения, и он был полностью поглощён едой, не сразу заметив появления Лейруса и Зеникса, который, впрочем, оставался на пороге не слишком подходящей под его габариты комнаты. Закончив скромную трапезу, Тоф посмотрел на Нерождённого
— Не передумал? — спросил Лейрус.
Убийца покачал головой.
— Тогда пошли.
Тоф медленно, будто заново учась ходить, покинул место своего пленения, постоял, давая отвыкшим от большого количества света глазам освоиться, и повернулся к Нерождённому.
— Всё остаётся в силе? Как мы и договорились? — устало звучал хриплый голос лучника.
Лейрус наклонил голову.
— Ты получишь свои деньги. Столько денег, что будет достаточно покинуть королевство и добраться туда, где Гиротсу или его подручным будет трудно до тебя добраться.
— Таких мест не так уж и много, — хмуро ухмыльнулся Тоф. — Но уж лучше рискнуть, чем быть поджаренным.
Втроём (спереди шагал Зеникс, замыкал шествие Лейрус, внимательно следящий за каждым движением Тофа) они вышли на задний двор гостиницы. Там их уже поджидал Зихий, держа в руках связку факелов и моток верёвки. Больше на дворе никого не было.
— Неважно ты выглядишь, приятель, — «поприветствовал» своего недавнего противника Зихий.
Тоф как-то странно скривился и промолчал. Лейрус осмотрел верёвку, принесённую Зихием, проверил её прочность и, видимо оставшись довольным, бросил сыну Урсуса:
— Доставай всё, что есть в мешке.
Зихий развязал тот самый мешок, который показался ему невесомым, и вытряхнул его содержимое на землю: с пружинистым звуком шлёпнулись отмытые от крови и внутренностей опорожнённые пузыри. Брови и глаза Зихия друг за другом полезли на лоб, Зеникс, два раза моргнув, быстро вернул своему лицо непроницаемо-каменное выражение.
— Что ЭТО?
Зихий задавал этот вопрос Лейрусу, но ответил на него Тоф:
— Это — мочевые пузыри трёхрогих зубров.
— Мочевые пузыри? И на кой ляд мы их сюда притащили?
— Мы наденем их на ноги.
— Постой, не спеши. «Вы» наденете их на ноги, ты за меня не говори.
— Как знаешь. Только, когда будешь через пару дней лежать и смотреть, как сгнивают твои ноги, не говори, что тебе никто не предлагал надеть на ноги мочевые пузыри трёхрогого зубра.
— Ты меня не пугай…
— Я и не пугаю. Вы думаете, отчего в подземные каналы никто не суётся? Потому что вода в них смешивается с ядовитыми испражнениями живущих там белоголовых пауков, да и стервятные крысы тащат туда всякую падаль, которая разлагается. Всё это, смешавшись, делает такую жижу, походив по которой час, можно затем попрощаться со своими ногами. Эта зловонь разъедает любую одежду и обувь. Железо, правда, она не возьмёт, но в закрытых доспехах по подземным каналам не особенно побегаешь. Мало кто из живущих на поверхности минорийцев знает, что от этой гадости спасают зубриные пузыри. Именно поэтому их и нужно натянуть на ноги.
— Так что, Зихий, нацепить это нужно, — подытожил Лейрус.
Древославный однажды, в детстве, видел в Дроке одного охотника, который зимой заблудился в лесах и на страшном морозе провёл два дня. Когда беднягу всё-таки нашли и доставили в селенье, было уже поздно. Охотник пролежал в хижине ещё день и умер. Зихий тогда из любопытства пробрался в дом, где лежал несчастный, и видел то, во что превратились отмороженные ноги умершего — они почернели от пяток до колен, где ногти на пальцах, а где и сами пальцы отвалились, изливая на пол струйки гноя тошнотворного вида и запаха, кое-где были видны мелкие белые черви, безжалостно пожирающие то, что совсем недавно было полной жизни плотью. Тогда Зихия, стрелой вылетевшего на свежий воздух, полдня рвало. И сейчас, вспомнив виденную в детстве картину, Зихий сильно передёрнулся, пытаясь осилить подкативший к горлу комок тошноты.