Повелитель Огня

Бабицкий Александр Григорьевич

— Всё будет сделано.

Когда Цинитрий удалился, Ширел, грозно сдвинувший брови, стукнул посохом о землю, и сказал:

— Я не знаю чего-то, что должен знать. Итак?

Волшебник переводил взгляд то на одного, то на другого из стоявших перед ним друзей.

— Я жду ответа.

— Что тебя интересует? — с ленцой и затаившимся в уголках глаз лукавством поинтересовался Лейрус.

— Меня интересует, — повысил голос Ширел, — почему на тебя охотятся люди Гиротса, этого шакала из Воровских Кварталов, где сам Эбенор ему не указ? И почему, вампир вас всех подери,

я ничего об этом не знаю?

— Зихий, расскажи вкратце Ширелу, что случилось, — пожав плечами, облокотился о телегу Нерождённый.

Зихий недоумённо посмотрел, на Лейруса и Зеникса, мол, отчего это я должен отдуваться, но принялся за недолгий, но насыщенный рассказ о погоне за похищенным скотокрадами стадом. Дослушав до конца, Ширел опёрся о посох и долго молчал. Наконец он выпрямился и обратился к Лейрусу:

— Убивать Галуса и посылать его голову Гиротсу было не слишком умно.

— Я знаю.

— Это было глупо. Но это было правильно.

— Это я тоже знаю.

— В следующий раз, прежде чем захочешь делать правильные глупости, предупреди меня. Знаю, для тебя это ничего не изменит, ты всё равно сделаешь так, как посчитаешь нужным, но я хотя бы буду готов к разным сюрпризам.

— Хорошо.

— Что ты собираешься делать с пленником?

— Хочу выяснить у него, как подобраться к Гиротсу.

— И что?

— Посмотрим.

— Ты считаешь, это благоразумно?

— Ты же попросил предупреждать тебя о тех глупостях, которые я намерен совершить. Вот я и предупредил.

Ширел внимательно посмотрел на невозмутимого Лейруса, еле заметно усмехнулся в бороду и сказал:

— Ладно. Пойдёмте ужинать и ложиться спать. Утро снимает вопросы, поставленные вечером.

_____

В отличие от тех пробуждений, которые приходились на дни пути, сегодня Лейрус, Зеникс и Зихий спали довольно долго и когда они разом поднялись с постелей, солнце уже встало, но ещё не смогло выкарабкаться из-за городских стен и домов. Обитатели Драконьих Кварталов, как и говорил накануне Ширел, крепко спали, однако нормальная жизнь, расцветающая при дневном свете, уже начала бурлить. Повсюду молодые ладно сбитые служанки развешивали постиранное бельё на верёвках, натянутых через задворки больших домов; кухарки, обычно дородные тётки, выносили посудины с помоями и размашисто выплёскивали их в отверстия подземных каналов; старые дворники и молодые конюхи разбредались по своим делам. По мостовой всё чаще стучали копыта лошадей и скрипели колёса повозок. Чёрно-синие ласточки с красными клювами, деловито облепившие наличники окон и ограды, бодрым щебетанием встречали новый день.

Друзья уже принялись было одеваться, но тут вошёл Ширел с каким-то тюком, бросил его на одну из постелей, и деланно строгим голосом воскликнул:

— Это ещё что такое? Вы что, собрались в королевский дворец в этих, — маг окинул взглядом юношей, пытаясь подобрать слова и дипломатично договорил, — одеяниях? Это, конечно, вариант, но боюсь, во дворце вас засмеют.

— А что такого в нашей одежде? — смущённо оглядел себя Зихий.

— Ну, можно сказать,

она вряд ли сослужит вам хорошую службу именно здесь, среди придворной знати. Тут нужна одежда другого фасона.

— Угу, как на тебе напялено непонятно что, так ничего, а нас так обязательно засмеют, — пробурчал Зеникс.

— Во-первых, хотел бы я посмотреть на того из придворных, кто хотя бы улыбнулся при виде одежды Великого Мага. А во-вторых, кто тебе сказал, что я не переоденусь? Сейчас разберусь с вами, балбесами, и пойду облачаться в парадный костюм.

Зихий и Зеникс сдались, Лейрус равнодушно отложил своё обычное одеяние и двинулся к тюку, принесённому Ширелом.

— Так, тёмно-зелёный костюм — для Лейруса, синий с белыми рукавами — твой, Зихий. А тебе, мой низкорослый друг, достаётся чёрный.

Взяв в руки предназначенный ему костюм, Зеникс недовольно обратился к волшебнику:

— Ширел, это мне будет тесновато.

Маг потёр лоб.

— Знаешь, Зеникс, тут ты малость прав. Просто в лавке портного не оказалось одежды, подходящей по размеру и фигуре такому стройному и изящному молодому человеку, как ты. Поэтому извини, но это всё, что есть. Придётся немножко потесниться, втянуть живот и ещё что-нибудь, что получится втянуть. Это же только на один день, день приёма у Эбенора. Потерпишь.

Богатырь ничего не сказал, но по его недовольно-сконфуженному виду было понятно, что эта идея ему очень не нравится и он с трудом представляет, как будет влазить в эту одежду. Тем временем Лейрус и Зихий уже переоделись в обновки и внимательно осмотрели себя и друг друга.

— А мне нравится, — сказал Зихий.

— Слишком вычурно. Возможно, вся эта бахрома и тесёмочки нравятся придворным барышням, но по городу в такой долго не проходишь, не говоря уже о путешествии, — критически заметил Лейрус. — Впрочем, на вид достаточно неплохо. Теперь мало чем будем отличаться от обитателей дворца.

— Отличаться вы всё равно будете, там такие костюмы есть, что вы и не представляете, — сказал Ширел. — Но хотя бы не будете смотреться там как простолюдины или какие-то деревенщины.

— Слышал бы тебя сейчас мой отец, он обиделся бы на «деревенщину», — поправляя рукава, произнёс Зихий.

— Это точно.

Послышался гулкий кашель Зеникса, который всё-таки влез в слишком тесную для себя одежду, но выглядел так, как будто в него вставили длинный шест, не позволяющий безболезненно двигаться. Сдавленным голосом гигант просипел:

— Я задохнусь в этой проклятой тряпке… Я не выдержу в ней до вечера…

Зеникс действительно представлял собой забавное зрелище, Зихий тихо рассмеялся, Лейрус и Ширел улыбнулись, чем разозлили богатыря.

— Чего смеётесь? Вас бы вот так… Всё, я это снимаю и пойду во дворец в своей обычной одежде!

Ширел пригрозил Зениксу посохом:

— Смотри у меня, только попробуй. Нашлю заклинание и волосы все выпадут. Будет голова почище той, что у Цинитрия.

На великана эта угроза подействовала и он, шумно и осторожно, чтобы не лопнула по швам одежда, вздохнув, смирился со своей участью.