Повелитель Грёз
Шрифт:
– Нет, не читал. Я постигал мудрость в нечистом храме. Для нас вы - раскольники, своим бунтом подкосившие всю нечистую ветвь. Из-за вас мы в таком жалком положении по сравнению с благодатными. За чтение ваших трактатов в Ош-Лилим сжигают вместе с этими непотребными текстами.
– Вот, ты подобен тем глупцам, что поносят нас, не понимая сути. Хотя ты мог бы стать великим толкователем Кед-Феррешем. Уверен, твои размышления, выплеснутые в священные свитки, ищущие истину впитывали бы и спустя века. Ты зря себя расходуешь и оказался в таком незавидном положении именно из-за того, что идешь не своей дорогой. Исполняешь не свое предначертание.
Элден промолчал.
–
– Я не присоединюсь к ордену, если ты к этому клонишь.
– Я понимаю. И мне очень жаль. Но тот же Рапитмхалим тоже не сразу пришел к истине. Долгие тридцать пять лет бродил в неведении. Грабил и убивал, переписывал на продажу лживые трактаты, служил заблудшим душам, а, будучи палачом, карал в том числе и прозревших. И однажды Рапитмхалим, уже занеся секиру, увидал взгляд такого святого человека. Дальнейшая история известна всем в ордене. Рапитмхалим стал одним из величайших мудрецов и исполнил свое предначертание. Сотни его фолиантов покоятся в наших библиотеках. И душа святого тоже обрела покой. Так он далеко зашел в познании истины, что пересек в своем возвышении незримую границу и дал пример юным последователям. Он понял, что никакие страсти мира не сравнятся в своей кажущейся притягательности с высшим наслаждением покоя и отрешения. Вечного успокоения, победой над сомнениями, вытеснения из души всего бренного. Святой Рапитмхалим обратился в Кед-Феррешем.
Элден взглянул на стоящих в нишах стен кукол и попытался определить, какими людьми они раньше были. Вот у этого - лицо грубое и исполосованное бледными линиями. Застарелые шрамы. Судя по всему, обратили его уже очень давно, а жизнь он проводил в солдатском доспехе. А вон тот, с круглым лицом и близкопосаженными глазками? Они, верно, когда-то походили на свинячьи, но теперь, конечно, стали расширенными и безучастными. Вероятно, это бывший мясник или мелкий торгаш.
– Святой Рапитмхалим более не ведал боли, горести, бед и страданий. Он ощущал безмерный покой. Каждый человек, о том и твердит наше учение, должен стремиться к великому отрешению и избавлению от тлетворного давления мира. Единственный путь к избавлению - обращение в Кед-Феррешем. Рапитмхалим понял это на сороковом лете жизни и оставил нам пример и сотни великолепных трудов и размышлений. Он покинул нас, освободившись от страстей и обретя сладкое спокойствие.
Кед-Феррешем из ниш бессмысленно глядели на голую стену напротив.
– Разумеется, каждый человек должен самостоятельно прийти к истине. Помнишь про треснутый щит, готовый пропустить сквозь себя? То-то же. Если душа покрыта непробиваемой корой, она не способна к познанию и обретению. Забытый и поддержавшие его Шестеро не соглашались с этим. Они хотели дать наслаждение обращения каждому, независимо от его готовности. Хотели научиться обращать без сумрачной стали и всем раздать сладкое спокойствие. К счастью, таковых
– Слишком оптимистичное заявление. За всю историю Ишири орден никогда не стоял у власти.
– В нашем учении есть такая легенда, что когда придет время, пелена рассеется, и на небе проявится нечто, похожее на россыпи алмазов. Это все, конечно, иносказательно, смысл в том, что возможны самые невероятные вещи. Когда-нибудь мы придем к власти. И тогда я, наконец, смогу отбросить мирские заботы, отринуть сомнения, попрощаться с печалью и болью. Тогда я обращусь в Кед-Феррешем.
"Ну-ну, обратишься, как же, - подумал Элден.
– Ага".
– Вижу, ты пока не готов впустить в себя радость познания. Твой щит еще не треснул. Что же, может, когда-нибудь... А пока - ступай. Несмотря на разногласия, Кед-Феррешем по-прежнему считают тебя союзником. Мы выполним твоя просьбу, юная леди получит собственный угол.
– Надеюсь, не в твоей башне?
– Нет, я же все понимаю. Сделаем так, чтобы и ты за нее не волновался, и ее ничто не пугало. Хотя, признаюсь, в моей башне бояться ей совершенно нечего. Я пошлю с тобой слугу, он покажет дорогу.
– Хвала тебе.
– Могу еще выделить пару Кед-Феррешем для переноски ее пожитков.
– Вот уж не надо. Да и нет у Эми с собой ничего.
Слуга отвел Элдена и Эми в ее новое жилище, затем Элден направился к себе. После пятидесяти поднятых трупов - еще же двадцать для властелина - заболела голова, и он намеревался немного полежать и, если получится, поспать.
Ураш не отказал, так что кое-что Элден для Эми уже все-таки совершил. Хотя она никак и не выказывала разочарования им или презрения. Совсем даже иначе - много раз поблагодарила, попросила приходить в любое время, когда он пожелает, заявила, что однажды отплатит, и призналась, что рада жить неподалеку от него. Действительно, комнату ей хранитель ордена выделил песках в двух неспешной ходьбы от мастерской Элдена.
В этот раз мотивы Ураша не вызывали раздумий. Он помог Элдену, потому что он все еще ему нужен. Вернее, не он, а его мертвецы. К тому же столь мелкая услуга стервятнику ничего и не стоила. Интересно, а если попросить нечто большее, хранитель пойдет навстречу? Надо ему над этим поразмыслить. Придумать что-то такое, одновременно и полезное, и важное, и не слишком несбыточное. Такое желание, что Ураш удовлетворит пусть и не сразу, и со спорами, но в итоге не откажет.
Такие мгновения, когда погружаешься в мысли и не видишь ничего вокруг - самые опасные в жизни человека, одна из добродетелей ремесла которого - скрытность. Лучная стрела вонзилась в стену в ноготке от головы Элдена.
Резко вывернулся и прыгнул за колонну рядом. Слишком тонкая, не достаточная даже для его субтильного тела. Но бежать некуда - ближайшее укрытие шагах в сорока, нашпигуют знатно.
Гипсовые змеи вьются по колонне до потолка. Стрела - гипсовая голова отлетает. Еще одна - возле ноги Элдена сыплется крошка. Кто-то бежит. Нет, не сюда. Отсюда. Неужели лучник взял всего три стрелы? Так был уверен? Тишина.
Элден вылез из укрытия. Осмотрелся - никого. Что же произошло? Бунт в замке? Да нет, быть такого не может. Однако, кажется, угроза миновала. Если только... Истинная причина не... Эми!