Потомство для зверя

Шейд Сигги

— Докажи, — прохрипел он. — Позвони Сайласу и...

Огромная фигура врывается в дверь и валит его на пол. Пистолет стреляет, с потолка сыплется штукатурка. Я натягиваю леггинсы и ползу вперед. Лу сидит на Танатосе, его черты лица искажены маской ярости, и наносит удар за ударом по его лицу.

Я достаю телефон и сообщаю ремонтнику, чтобы он включил электричество. Через несколько секунд из гостиной льется свет, освещая двух мужчин.

Лу снова и снова наносит удары своими массивными кулаками по неподвижному телу худощавого

мужчины. Пистолет лежит в нескольких футах от него, совершенно недосягаемый. У меня сводит желудок, когда я понимаю: то, что он сделал с Кираном, было всего лишь игривой дракой. Это нападение очень жестокое.

Я закрываю рот рукой. Милосердная женщина сказала бы Лу остановиться. Милосердная женщина сказала бы, что с Танатоса хватит. Я думаю об Арии и всех женщинах на фотографиях, которых он изуродовал, и молчу.

— Где моя дочь? — хрипитТанатос.

— У меня.

— Нет, — он поворачивает голову в мою сторону, вероятно, потому что я сказала ему, что Гермиона у Сайласа.

— Морис, — шиплю я. — Я солгала насчет твоей девочки. Она все время была у Лу.

Танатос стонет.

— Пожалуйста, не надо...

Лу наносит удар, от которого Танатос теряет сознание. А может быть, и хуже, потому что никто не может выжить после такой потери крови.

— Все кончено? — говорю я.

Лу проводит ладонью по лицу Танатоса.

— Он не дышит.

— Хорошо, — я обхожу кровать. — Пол скользкий. Давай я помогу тебе встать.

С ворчанием он поднимается на ноги, но его движения шаткие. Я бросаюсь вперед и хватаю его за талию, чтобы поддержать своим телом.

— Где тебе больно? — спрашиваю я.

— Со мной все будет в порядке, — говорит он хрипло. — Давайте завершим дело.

Я поправляю свою хватку на его теле и меняю положение так, чтобы мое плечо находилось прямо под его рукой.

— Тебя нужно подлатать. У тебя есть номер того врача?

Лу качает головой.

— Но я знаю кое-кого.

Я провожаю его из старой спальни Гермионы и усаживаю на диван. Лу со стоном падает на него, тяжело дыша, и пачкает бежевую ткань кровью. Не могу понять, льется ли она из его плеча или из других ран.

— Ты ранен, — я прижимаюсь к его щеке.

— Ублюдок прострелил мне руку, — говорит он сквозь стиснутые зубы.

— А как насчет живота или груди? — спрашиваю я.

— И это тоже, — рычит он.

— Лу.

Он хихикает.

— Пуленепробиваемый жилет, помнишь?

Я смеюсь и наклоняю голову к нему.

— Слава богу.

Лу прижимается к моей щеке и наклоняет голову для поцелуя. Он мягкий,

медленный и нежный — совсем не такой, как во время яростной атаки на Танатоса. Я целую его в ответ, и сердце мое замирает от ужаса и облегчения.

Танатос либо мертв, либо умирает. Никто не может выжить после удара ножом в яремную вену и последующих жестоких ударов по голове.

— Хелен, — говорит он. — Я проверил его пульс. Все кончено.

— Спасибо, — шепчу я ему в губы.

— Я сказал, что мы должны поговорить...

Дверь распахивается, и в гостиную доносятся тяжелые шаги. Я оглядываюсь через плечо и вижу, что к нам приближаются люди Лу с разной степенью озабоченности.

— Я в порядке, — говорит Лу.

— Кто-нибудь может вызвать врача? — спрашиваю я. — В него стреляли.

— На шаг впереди вас, босс, — с ухмылкой говорит более высокий мужчина.

Толпа расступается, и в квартиру входит знакомое лицо. Это женщина, которая осматривала глаз Лу в день нашей встречи с Танатосом. За ней идет мужчина, таща за собой огромный чемодан, в котором, как я предполагаю, находятся медицинские принадлежности.

Я оглядываюсь через ее плечо в поисках Брианны, но там стоит рыжеволосая женщина, которую я не узнаю. Она бежит к чемодану, достает складной стол и устанавливает его рядом с кухней.

— Кто-нибудь, помогите мне перенести мистера Конмака, — говорит доктор.

Двое самых крупных мужчин делают шаг вперед. Я отпускаю руку Лу и позволяю им поднять его с дивана.

— Проверьте спальни, — говорит Лу, пока они несут его через гостиную и усаживают на место. — Там должно быть три тела: женщина и двое мужчин.

Все разбегаются, оставляя меня наедине с Лу и двумя санитарами. Я беру Лу за руку и смотрю доктору в лицо.

— Я не уйду.

Она кивает, натянуто улыбаясь, и я наклоняюсь, чтобы поцеловать Лу.

— Все будет хорошо, — шепчу я, стараясь придать своему голосу надежду.

Он улыбается и протяжно выдыхает.

Когда мужчины подтверждают, что Танатос, Мэйв и второй парень мертвы, я опускаю взгляд на наши соединенные руки. Не только для того, чтобы не смотреть на пулевые ранения. Что, если после всего, через что мы прошли, Лу решит освободить меня?

Глава 41

Я не свожу глаз с лица Лу, пока врач залечивает его раны без всякой анестезии. Лу гримасничает, когда она накладывает ему швы, но молчит. Он так крепко сжимает мою руку, что мне хочется впитать его боль.

На его месте я не стала бы принимать ничего, что могло бы притупить те чувства, которые остались. Танатос может быть мертв, но нельзя оступиться и привлечь внимание Ураноса.

Доктор заканчивает и протягивает мне флакон с обезболивающим.