Потомки скифов
Шрифт:
Нервничал и Иван Семенович. Он еще надеялся, что Лиде удастся побороть себя, хоть как-нибудь сдержаться, как это бывало раньше. Но сегодня все было иначе, плач Лиды постепенно превращался в нервный, истерический припадок. И теперь Иван Семенович уже не знал, что предпринять, как успокоить ее.
Наконец выкрики снаружи стихли. Еще звучали тимпаны, но и они словно бы утомились. Иван Семенович сильно затянулся. Приятно было чувствовать, что трубка понемногу успокаивает его. А Лида?
Девушка лежала неподвижно. Плечи ее уже не вздрагивали. Только изредка слышалось глухое
Трубка давно уже погасла, уже и повозка двинулась с места, слышны были голоса скифов, погонявших лошадей, уже шелестела под колесами высокая сухая трава, а Иван Семенович все еще сидел и смотрел сквозь дверной проем кибитки. Он видел далекую желто-розовую полосу леса, за которым поднимались крутые каменные обрывы. Как и всегда, верхней части обрывов нельзя было рассмотреть, она пряталась среди низких серых облаков. И странно было представить себе, что за этими непроницаемыми облаками скрывается каменный свод, сотни метров каменной породы и только выше, далекодалеко, существует настоящий залитый солнцем мир, откуда они попали сюда…
Там, в лесу, под обрывом, где-то прячутся Артем и Дмитрий Борисович. Как у них дела? Как чувствует себя в условиях суровой и жестокой жизни Дмитрий Борисович, этот взрослый ребенок, запальчивый и прямодушный человек, такой беспомощный в повседневных делах? За Артема Иван Семенович не беспокоился: парень уже не раз доказывал, что может постоять и за себя и за других. И подумать только, какие чудесные черты проявились за это время у юноши: куда девались его грубость и невоспитанность? Вот что может сделать с человеком внезапное изменение жизненных условий: то, что было до сих пор скрыто, таилось где-то в глубинах души, вдруг вышло наружу, превратилось в находчивость, решительность, отвагу и самоотверженность. Прекрасный парень Артем!
Чьи-то руки коснулись Ивана Семеновича. Он вздрогнул от неожиданности. Зеленоватые глаза Лиды с мольбой смотрели на геолога, она смущенно улыбалась. Девушка хотела что-то сказать и не решалась.
— Иван Семенович, простите меня! Я такая глупая… Не смогла перебороть себя. Мне так стыдно…
— Да оставьте вы об этом! Прошло — и хорошо. Посмотрите лучше сюда, где вы видели такое красивое небо? А? Какие прекрасные облачка, правда?
Девушка отмахнулась:
— И небо противное, серое, и облаков никаких нет — одни серые тучи…
Иван Семенович смущенно признался:
— В самом деле, облачков нет… Странно, я же только что видел их. Даже любовался. И вас хотел порадовать.
— Это вы все придумали, Иван Семенович, чтобы переменить тему разговора, — улыбнулась Лида. — Ведь вы хорошо знаете, что здесь не бывает облаков…
В проеме кибитки показалась женская фигура. Рабыня принесла пленным кислое молоко. Она поставила на пол глиняный кувшин, боязливо осмотрелась вокруг, достала листок бумаги и подала его Лиде, а затем тихо уселась на край воза спиной к проему.
— Записка от Артема! — радостно воскликнула Лида.
— Читайте!
—
— Ну, дальше? — лукаво спросил геолог.
— Все, Иван Семенович, — ответила Лида.
— А мне показалось…
— Ну, есть еще одна маленькая деталь, — Лида окончательно смешалась.
— Ну, если деталь, да еще маленькая и несущественная, то бог с ней, — улыбнулся Иван Семенович. — Что ж, надо немедленно ответить, не так ли? Кажется, там, в записной книжке, еще осталось несколько листков?
— Еще много, Иван Семенович, вы не беспокойтесь! Я научилась писать мелко-мелко. И потом — ничего лишнего я ведь не пишу. Вы же знаете…
— Можете писать все вплоть до… маленьких деталей, — хитро улыбнулся геолог и начал внимательно набивать свою трубку табаком.
Глава восемнадцатая
Один за другим проходили дни, до тоски похожие друг на друга. Траурная процессия, растянувшаяся больше чем на километр, медленно двигалась к легендарным Геррам. Кони шли неторопливо, тяжело скрипели гигантские возы. Даже пешеход мог без труда обогнать процессию!
Эта медлительность очень раздражала Артема, который с нетерпением ждал решительных событий. А они могли наступить лишь тогда, когда скифы доберутся до Герр! Когда же это произойдет?
Варкан и Ронис успокаивали его. Дмитрий Борисович старательно переводил их слова:
— Эта медлительность, говорят они, на пользу нам, Артем. Тем более что Лида и Иван Семенович находятся в полной безопасности. Ведь после того как Лида пригрозила Гартаку гневом чужих богов, он не станет торопить ее с браком.
— Еще бы!
— То-то и оно. А тем временем силы Дорбатая тают, а наши растут! Все идет хорошо, говорят Варкан и Ронис.
Грек добавил:
— Меня просто радует медленное движение процессии. Скажу больше: если бы шествие затянулось еще на какое-то время, было бы только лучше. Помните, я как-то говорил вам, что вся эта затея с похоронами ослабит силы Дорбатая и старейшин? Дело в том, что распался порядок жизни племени, где все группы жили обособленно, а рабы и невольники были лишены возможности общаться. Сейчас все смешалось. Ежедневные жертвоприношения Дорбатая довели рабов до крайнего отчаяния. Недовольство все сильнее охватывает и свободных, но бедных скифов; вы можете об этом судить по тому, как растут наши ряды. О, с тех пор как было задавлено последнее восстание, мы многому научились! — Ронис стиснул кулак и стукнул им по стволу дерева, под которым велась беседа.