Потомки скифов
Шрифт:
Иван Семенович улыбнулся и подтолкнул локтем Дмитрия Борисовича. Тот удивленно озирался, не понимая, что могло вызвать улыбку геолога. Тем временем Артем сунул папиросу в рот, зажег ее и с наслаждением затянулся, выпустив клуб дыма.
— Приятно все же покурить после стольких волнений!
Тишина упала на желто-розовое поле. Толпа замерла. Ни одного звука, ни одного движения! Даже старый вождь широко раскрыл от удивления глаза, следя за тем, как курит Артем.
Артем еще раз затянулся папиросой.
—
Понемногу в толпе зашумели. Скифы взволнованно жестикулировали, указывая на юношу возле жертвенника. Должно быть, курение испугало их еще больше, чем собака. Помощницы вещуна давно уже потихоньку сбежали и смешались с толпой: очевидно, они считали, что лучше быть подальше от чужестранца, который не только ничего не боится — даже страшных заклинаний! — но и сам еще творит невиданные и неслыханные чудеса. Да и старик предпочел ретироваться, не привлекать к себе внимание опасных чужестранцев.
Артем бросил докуренную папиросу, затоптал ее и приказал пленным:
— Да идите вы к своим! Представление окончилось!
Он подтолкнул трех отобранных пленных к остальным. Боязливо ступая, не осмеливаясь повернуться к юноше спиной, спасенные пятились к своим. Артем сочувственно покачал головой:
— Как испугались, бедняги!
Он двинулся к товарищам. Диана бежала рядом с ним. И там, где проходил юноша, стихал гул толпы, люди с почтением и страхом смотрели на него, заглядывали ему в рот: не появится ли снова оттуда загадочный дым?..
— Вот какая получилась история, — сказал Артем, приблизившись к товарищам. Он старался казаться спокойным, но это плохо удавалось ему, пережитое напряжение давало себя знать. — Иван Семенович, честное слово, я не мог выдержать… — извиняющимся голосом сказал он.
— Хорошо, хорошо, Артем, — успокаивал его геолог. — Увидим, что будет дальше.
Тут только Артем заметил, что глаза у Лиды влажные. Она плакала?
— Я так волновалась за тебя, Артемушка, — проговорила девушка.
Артем схватил маленькую руку Лиды и взволнованно пожал ее. К ним подошел Дмитрий Борисович.
— Дорогой Артем, — сказал он с чувством, — я горд за вас! Вы настоящий человек! Я… я приветствую вас! — Бородка археолога дрожала.
Артем окончательно смутился. Ну что он такого сделал, все говорят об этом так, словно он совершил подвиг? Иван Семенович не сердится, не ругает его — и это уже хорошо.
— Друзья, внимание? — послышался голос геолога. — Старый вождь что-то говорит про нас.
Действительно, тот отдавал какой-то приказ, указывая рукой на чужестранцев. Затем он властно подозвал к себе вещуна. Старик неохотно приблизился, недовольный и алой. Вождь бросил несколько слов; его собеседник выслушал их со все возрастающим недовольством. Он даже
— Какой он противный! — не выдержала Лида.
Артем смотрел не на вещуна. Кривобокий молодой скиф, который встречал старого вождя, не сводил восхищенного взгляда с Лиды. Это не понравилось Артему, и он сердито поглядел на него. Кривобокий заметил это и отвел свой взор от Лиды. От внимания Артема не ускользнуло, с какой злостью взглянул на него скиф.
«Кто он такой? — задумался Артем. — Не из простых, уж очень богато одет. Вон сколько на его платье золотых бляшек. И держится увереннее других. Кажется, он побаивается одного только вождя!»
Тем временем разговор вещуна с вождем закончился. Вещун низко поклонился и отошел. Артем внимательно следил за ним. Проходя мимо кривобокого, он подал ему знак, и тот ответил ему быстрым взглядом.
— О-о, тут что-то не так! — сказал своим Артем. — За ними следует присматривать…
В это время к вождю подошли двое: один — в скромной одежде, с единственным золотым значком на кожаном шлеме, другой — чернявый и безбородый. Держались они спокойно и непринужденно. Старик обратился к молодому скифу с золотым значком на шлеме. Артема поразило, как потеплел суровый голос вождя: он говорил дружественно, даже ласково. Выслушав вождя, молодой скиф поклонился и сказал несколько слов своему безбородому спутнику, после чего оба подошли к пленным. Безбородый спокойно заговорил с ними, как бы стараясь успокоить их.
И тут произошло совершенно неожиданное и важное событие.
— Я… я, кажется мне, кое-что понимаю из его слов… — пробормотал Дмитрий Борисович. Все удивленно оглянулись на него. — Да, да, понимаю! Не все, конечно, но… это же тот самый язык, на каком был написан пергамент!
— Что же он говорит?
— Что пленным прощают их бегство…
— Какое бегство?
— Да не мешайте!.. Прощают им бегство, они могут снова работать, как прежде… Ах, как жалко, что не все понял! Он утешает их… Сейчас, сейчас!.. Это же великолепно, мы сможем теперь объясниться с ними! Он говорит, что…
Но дальше слушать Дмитрию Борисовичу помешал старый вождь, который обратился непосредственно к нашим друзьям. Правда, он ничего не сказал, но сделал такой красноречивый гостеприимный жест, что его нельзя было не понять. Затем вождь шевельнул поводья. Конь тронулся с места.
— Он приглашает нас к себе! — воскликнул Артем.
— И будем держать себя в руках, Артем, понимаете? — выразительно произнес геолог.
— Честное слово, Иван Семенович!..
Конвоируемые всадниками, друзья следовали за вождем.