Потомки скифов

Владко Владимир Николаевич

Ему ответил Иван Семенович:

— Это не декорация, Дмитрий Борисович, а настоящий большой лес, только весьма странной расцветки…

— Постойте, постойте, — не унимался археолог. — Такого на свете не бывает! Значит, мне это снится?

— В таком случае это наш коллективный сон, — усмехнулся Иван Семенович. — Да, друг мой, не только вы, но и такой старый геологический воробей, как я, тоже не может ничего объяснить. Между прочим, что это за стена, под которой мы лежим?

Артем еще раз внимательно осмотрелся вокруг. Высокие деревья с розовой листвой

начинались около высоченной неровной каменной стены. Она напоминала край отвесной горы или крутой обрыв. Конца ее не было видно. Артему казалось, что где-то высоко-высоко над деревьями стена врезалась в серые непроницаемые тучи.

— Я ничего не понимаю, Иван Семенович, — сказал, наконец, Артем.

— Что ж, должен признаться, что и я понимаю не больше, чем вы.

— А что это за пение? — спросила Лида.

— Действительно, кто-то поет.

— И песня приближается!

— Поет немало людей…

— И песня совсем незнакомая… Такой я не слышал…

Сказав это, Иван Семенович неожиданно предостерегающе поднял руку:

— Слушайте, слушайте!

До них донесся какой-то странный возглас. ПотоЯ еще один, еще… Затем прозвучало что-то похожее на удары бубнов. Ему откликнулись издалека другие бубны. И снова возгласы — радостные, победные, торжественные…

Все эти звуки доносились откуда-то из-за леса. Что там происходило? Праздник или какая-то торжественная церемония? И все это под землей, на двухсотметровой глубине?..

Друзья сидели, молча поглядывая друг на друга. Происходило нечто совершенно непостижимое! Шум нарастал. Похоже, одновременно кричала большая толпа людей, заглушая отдельные звуки.

— Смотрите, смотрите! — воскликнула Лида.

Пронзая густую желтовато-розовую листву деревьев, молнией промелькнула длинная стрела. Ее оперение дрожало в воздухе. Стрела бесшумно вонзилась в землю возле друзей. Она торчала из розовой травы как грозный вестник грядущей опасности…

Первым овладел собою Иван Семенович. Преодолевая слабость, он поднялся, подошел к стреле и вытащил ее из земли. Его серые глаза внимательно изучали неожиданную гостью. Неодобрительно покачав головой, он обратился к археологу:

— Посмотрите, Дмитрий Борисович! Это уж никак не игрушка. И не снаряд для спортивных упражнений. Это настоящая боевая стрела! И наконечник ее бронзовый!

— Бронзовый? Что вы говорите?..

Археолог, забыв обо всем, вскочил с места и подбежал к Ивану Семеновичу.

— Да неужели боевая? Дайте-ка сюда, дайте!

Он взял стрелу в руки и начал внимательно рассматривать.

— Ну что? — с нетерпением спросил Иван Семенович.

— Постойте, постойте! Я не могу так быстро. У меня затуманились очки…

Как драгоценность, Дмитрий Борисович осторожно положил стрелу на лежавшую около него сумку. Затем снял очки, старательно протер их платком, все еще не сводя глаз со стрелы, снова надел очки и принялся внимательно рассматривать ее. Результаты осмотра явно озадачили археолога.

— Нет, это невозможно! Это просто невероятно… Немыслимо! Однако для сомнений места нет!.. Это, видите…

Археолог

не находил слов. Он поднес стрелу друзьям, как бы демонстрируя потрясающую редкость.

— Клянусь, это точнейшая копия древней стрелы! Такие наконечники мы находили во время раскопок скифских могил. Только они всегда бывали повреждены, покрыты окисью, деформированы. А это же… свежая древняя стрела!

— Как так — свежая древняя? Что за странное выражение, Дмитрий Борисович? Объясните, пожалуйста, нам сейчас не до шуток, — взорвался Иван Семенович.

— Я говорю о том, что вижу, понимаете меня? И поверьте, удивлен не менее вашего.

Снова донеслись звуки песни. На этот раз мелодия была иная — радостная, победная. В ней не было прежней суровости и печали. Нет, это была песня победы и торжества.

— Никогда не слышал ничего подобного, — задумчиво пробормотал Иван Семенович, поглядывая на Артема и Лиду. Можно было понять, что он имел в виду и песню и слова Дмитрия Борисовича. Сам же археолог не слышал ничего, поглощенный изучением стрелы.

— Погляди на Диану! — воскликнул Артем, обращаясь к Лиде.

Собака стояла, широко расставив лапы и наклонив голову в сторону, откуда доносилась песня. По всему видно было, что Диана готова дать отпор какому-то невидимому врагу, присутствие которого она ощущала всем своим существом. Иван Семенович тоже обратил внимание на поведение собаки. Минуту он стоял, глядя на нее, как бы обдумывая положепие. Затем раздался его спокойный, решительный голос:

— Прошу всех приготовиться. Дмитрий Борисович, вы еще успеете изучить свою стрелу. Соберите вещи — и отправимся вперед.

Археолог недовольно взглянул на Ивана Семеновича, но покорился. Он осторожно уложил стрелу в полевую сумку, так что она торчала с двух сторон клапана, и поднялся. Артем и Лида уже были готовы. Они выжидательно смотрели на геолога.

— Диана, сюда! Друзья, мы должны узнать, где мы и что происходит вокруг. Давайте, избегая шума и лишних разговоров, двинемся вперед.

…Лес был большой и густой. Поражали гигантские размеры его деревьев, нельзя было отделаться от ощущения, что здесь еще не ступала нога человека. Возможно, это впечатление складывалось из-за странной, невиданной окраски листвы и травы. К тому же еще и эта таинственная стрела, песня, шум толпы… Все чувствовали себя так, словно попали в какую-то неведомую страну, где все ново, загадочно и сложно.

Иван Семенович молча поднял руку, призывая к вниманию.

Маленький отряд осторожно приблизился к опушке. Между исполинскими стволами деревьев проглядывало затянутое тучами серое небо. Иван Семенович пригнулся и скрылся за ближайшим кустом, приглашая следовать за ним. Диана, схваченная крепкой рукой за ошейник, легла рядом с ним. Ее тело дрожало от возбуждения. Артем почувствовал, как у него перехватило дыхание, он сжал руку Лиды, боясь шевельнуться. Он готов был поклясться, что раскрывшаяся перед ним картина — какое-то видение, плод фантазии. В реальной жизни не может быть ничего подобного, такое возможно только во сне…