Потомки скифов
Шрифт:
Геолог продолжал свои исследования уже в другом месте. Теперь он стучал плашмя по простенку между двумя сталагмитами, о которых говорил раньше. Звук был новый, не похожий на прежние. Казалось, что там, за земляной стеной, была пустота. Гулкий отзвук отдавал эхом, которое, постепенно замирая, продолжалось несколько секунд.
— Ну, что скажете?
— Как будто бы… как будто бы… — Дмитрий Борисович колебался. — Кто знает, может быть, завал действительно небольшой и есть возможность, преодолев преграду, двинуться дальше. Думаю, вы правы!
— Обсуждение считаю законченным, — торжественно провозгласил Иван Семенович. — За работу, друзья!
Четыре
— Раз-два… раз-два… — командовал Артем, вкладывая в удары всю свою силу. Другие работали молча. Только кирки размеренно взлетали, врезаясь в землю, и глухое эхо непрерывно отдавалось в пещере.
Лида на минутку остановилась и вытерла со лба капли пота. Ей казалось, что эхо за стеной стало громче. Неужели цель так близка? Скорее, скорее, отдохнем потом!
Вдруг кирка Артема неожиданно провалилась в пустоту. Артем не успел еще ничего понять, как все заволокло серым дымом.
— Стой! — прозвучал встревоженный голос Ивана Семеновича.
Из небольшого отверстия, пробитого последним ударом кирки, выходила струя серого дыма. Он шел словно бы под небольшим давлением и рассеивался в воздухе, медленно оседая вниз. Седыми волнами дым стекал к земле, покрывая ноги оцепеневших людей.
Отрывисто и тревожно залаяла Диана. Она прыгнула на сломанный плоский сталагмит и, стоя там, яростно лаяла на дымовую струю.
— Что это за газ? — испуганно спросила Лида, помешивая киркой густые валы у своих ног.
Этого не знал никто. Безусловно, то не был рудничный газ, он не горел и не взрывался от огня карбидок, которые стояли на камне. Да и откуда было взяться рудничному газу среди известняков? Дмитрий Борисович наклонился, зачерпнул полную пригоршню странного дыма. Археолог вместе с остальными с любопытством следил за тем, как газ, точно жидкость, седой струйкой стекал вниз, округлым облачком катался в ладонях, не расходясь в воздухе, не смешиваясь с ним. Странное явление! Дмитрий Борисович понюхал газ.
— Ничем не пахнет. Но…
Он попробовал еще раз.
— Но дышать им нельзя. Чего-то не хватает. Кислорода, что ли?
Артем тоже вдохнул. Ни запаха, ни вкуса он не ощутил. Только что-то густое и удушливое, словно влажный туман, осело после вздоха в его груди.
— Смотрите! Смотрите! — воскликнула Лида.
Газ медленно струился из пролома. Его уровень все больше поднимался, словно бы это была вода, заливавшая пещеру. Подвижная, неспокойная поверхность газа дошла до карбидок, которые стояли на плоском камне. Седые волны медленно качались вокруг белого языка пламени. И вот одна из карбидок, стоявшая ниже всех, вдруг замигала и потухла! Послышалось шипение, и в воздухе поплыл сладковатый запах ацетилена.
— Что-то похожее на углекислый газ… И непригоден для дыхания… Следовательно, лишен кислорода, — вслух рассуждал Иван Семенович. — Артемушка, прикрутите регулятор карбидки.
В отверстии стены опять что-то затрещало. Под давлением оторвалась и рухнула большая глыба земли. Теперь газ начал бить из стены, как мощный фонтан, его поток описывал в воздухе широкую дугу и, падая вниз бурными волнами, растекался все дальше и дальше.
— Надо отступать, товарищи! Уровень газа все время подымается. Здесь оставаться опасно, — проговорил Иван Семенович и вдруг осекся. Его лицо побледнело. Куда отступать? Ведь
Сколько было видно, седые волны ритмично покачивались, уровень их неумолимо поднимался. Может быть, забить отверстие в стене, через которое бьет газ? Но это невозможно, слишком оно большое, да и поток все расширяет его.
Иван Семенович оглянулся. Взгляд его упал на товарищей. Дмитрий Борисович был удивительно спокоен. Единственное, что выдавало его волнение, — крепко сжатые губы. Лида утомленно прислонилась к ближайшему сталагмиту. Она очень устала и едва держалась на ногах. Артем был около нее. Большие глаза юноши тревожно оглядывали Лиду и Ивана Семеновича, словно бы ища у него совета, ожидая его приказа. Диана, взобравшись на высокий плоский сталагмит, продолжала лаять на густой поток газа, который все ближе подступал к ней. А-а, вот что нужно сделать — последовать примеру собаки, которая инстинктивно нашла хотя бы этот выход.
— Все на сталагмиты! Будем надеяться, что приток газа прекратится! — крикнул Иван Семенович. — Скорее!
Выше, выше, подальше от седых волн газа! Может быть, он весь стечет вниз, в глубь большой пещеры… Однако Иван Семенович тут же понял — это напрасные надежды. Газ поступал из отверстия быстрее, чем стекал вниз. Подножья сталагмитов уже были покрыты густым туманом. И этот туман прямо на глазах поднимался, его уровень вскоре достигнет людей, взобравшихся на вершины сталагмитов. Нет никакой надежды на то, что его течение уменьшится, газ бьет из отверстия слишком бурно, может быть, даже еще сильнее, чем раньше…
Артем, поддерживая ослабевшую Ляду, едва держался на выступе сталагмита. «Где же искать спасения?.. Мы совершенно беспомощны… Газ льется еще сильнее, чем раньше… Лида совсем отяжелела… Но нет, я не позволю ей упасть! Если бы этот проклятый газ не залил нас. Выше подняться некуда… Мы задохнемся, как собаки в знаменитой Собачьей пещере. А вот Диана не задохнулась, хотя она и ниже нас… и еще даже лает…»
Газ медленно, но неудержимо поднимался. Было что-то невыразимо страшное в этом неумолимом движении. Карбидка, стоявшая на вершине сталагмита, освещала своим ровным, спокойным светом невеселую картину: людей, приткнувшихся к сталагмитам, большую рыжую собаку, которая уже почти вся была облеплена серым одеялом тумана. Время от времени она испуганно лаяла, но чем дальше, тем реже. Волны газа устремлялись выше, отрезая все пути к спасению.
Глава пятая
Артему показалось, что он потерял сознание. Угнетающее чувство слабости и беспомощности охватило его. Глаза смыкались словно сами собою, голова склонялась все ниже и ниже. Юноша из последних сил поддерживал онемевшей рукой потерявшую сознание Лиду. Странным образом обострился его слух. Артем слышал каждое слово товарищей, понимал все, но был неспособен ни отвечать, ни двигаться. Все доносилось до него словно бы сквозь густой слой ваты. Из этого тумана Артем услышал голос Ивана Семеновича: