Потерять и найти
Шрифт:
Полный любви и умиротворения крик Джарида эхом откликнулся на ее крик.
День стоял великолепный, солнце припекало, а Карла, счастливая и довольная, наслаждалась безмятежным блаженством. Ей не хотелось искать возможных темных туч на горизонте их любви, и поэтому, сидя с Джаридом за столом, сервированным для завтрака, она отодвинула подальше свои и сомнения по поводу его возможных побуждений, а равно и опасения насчет будущего, и нежно ему улыбнулась.
– Что сегодня по плану? – спросила она, напоминая ему об обещании предоставлять ей расписание мероприятий на
Его лицо светилось счастьем и беззаботной радостью.
– Де Челли, конечно, – сказал он, имея в виду каньон, находившийся невдалеке от мотеля. – Но так как экскурсий со спуском в каньон осенью и зимой нет, нам придется удовольствоваться его осмотром сверху, от самого края. Затем мы поедем в долину Монументов, а оттуда к озеру Пауэлл, где и проведем ночь...
Он самодовольно поднял брови:
– Звучит неплохо?
– Звучит замечательно, – согласилась Карла, про себя подумав: «Особенно последние два слова».
Таинственная легкая улыбка показалась в уголках ее разнеженного поцелуями рта.
Джарид слегка нахмурился, но углубившиеся морщинки в углах глаз выдавали сдерживаемый смех.
– Что смешного? – рыкнул он с нарочитой строгостью.
– Ничего-ничего, – ответила Карла, стараясь справиться с улыбкой и сделать невинное лицо. Ей не удалось ни то, ни другое.
– Карла, я хочу знать, что означает твоя загадочная улыбка? – В его голосе прозвучало предупреждение.
Карлу уже нельзя было особенно поразить – всяком случае, этим проявлением свирепости. Дело продвигалось медленно, но она все глубже узнавала любимого. И одной из удивительных вещей которые Карла узнала, было то, что за маской ярости, обычной для Джарида, скрывался очень мягкий, даже робкий человек. И это знание давало ей сейчас силу, надежду... и смелость сказать ему правду:
– Я улыбаюсь в предвкушении.
– Чего? – спросил он, сузив глаза, но не смог скрыть в их глубине тревогу ожидания.
– Сегодняшнего вечера.
Ожидая его реакции, Карла затаила дыхание.
Реакция была поразительной.
Образ жестокого Джарида Крэдоуга рассыпался в пыль перед ее изумленно раскрытыми глазами. Нет, у него не дрогнул ни один мускул, выражение лица не изменилось. И тем не менее Карла стала свидетельницей того эффекта, который произвела на него ее искренность. Она увидела по его глазам, как в этот момент рухнули разом все внутренние колючие преграды, терзавшие его душу.
Действуя, чисто интуитивно, она прикрыла ладонью его руку, выражая понимание и одобрение.
Его ресницы дрогнули, и взгляд упал на ее руку. Затем, медленно поднимая глаза, он повернул кисть, подставляя ее ладони свою, в безмолвной просьбе о подтверждении. Не колеблясь ни секунды, Карла удовлетворила его просьбу, символическим жестом сцепив его пальцы со своими.
Осознание важности момента не минуло ни одного из них. На бесконечное мгновение весь окружающий мир и его проблемы вдруг исчезли, оставив Карлу и Джарида в покое. Они стали одним Целым, и единство это было куда более мощным и полным, чем то, что достигалось простым слиянием тел.
Волшебство момента испарилось, когда
– Так ты настроена на путешествие к каньону? – спросил он, сжимая напоследок ей руку и отпуская ее.
– Я настроена на все!
Едва это заявление вырвалось из ее уст, Карла уже знала, что это правда. Да, быть может, в тот момент она всего лишь витала в облаках, но на деле это казалось ей пребыванием в подлинном раю. Однако, коль скоро ей приходилось как-то переживать свое состояние эйфории, она чувствовала себя готовой к любым испытаниям.
Не имея доступа к подножию живописного каньона, потому что была осень, они знакомились с ним со смотровых площадок, устроенных вдоль южного края. Встав на краю совершенно отвесной скалы, Карла почувствовала легкое головокружение, и оторваться от чарующего вида, открывшегося с высоты нескольких сот футов, ей помог лишь голос Джарида, который продолжал играть роль заправского экскурсовода.
– Как ты видишь сама, – сказал он на одной из площадок, откуда взгляду представало скопление хижин на дне каньона, – каньон обитаем. Но лишь до наступления холодов. Большинство семейств Навахо зимой покидают каньон.
– И куда они уходят? – рассеянно спросила Карла, в странном оцепенении глядя на подножие каньона с разрезавшей его пополам рекой Рио-де-Челли.
– К своим верхним домам, построенным вдоль края, – ответил Джарид, затем помолчал и спросил: – Куда ты смотришь?
Карла улыбнулась, потом снова обратила свой взгляд на высокие деревья, группами растущие по берегам реки.
– Как странно, – вслух рассуждала она. – Я здесь никогда не была, и тем не менее мне кажется знакомым это место на дне и эта стена, нависшая над ним.
Джарид рассмеялся:
– Совершенно ничего странного. Ты восхищалась точно такой же картиной у меня дома несколько дней назад.
Неожиданно припомнив, Карла удивленно взглянула на него.
– Картина с каньоном над камином! – воскликнула она. – Ты написал ее здесь?
– На этом самом месте, – согласился Джарид, смеясь над ее удивлением. – Я все думал, заметишь ли ты.
– Интересно, как бы я могла не заметить? – спросила Карла, бросая взгляды то на него, то на пейзаж. – Ты писал с фотографий, которые снял, стоя здесь... Верно?
– Неверно.
Ее глаза изумленно расширились:
– Ты что же, писал ее, стоя у самого края обрыва?
– Точно, – ответил Джарид, и его белоснежные зубы сверкнули в улыбке.
– Ты что, ничего не боишься?
Улыбка сменилась серьезным выражением лица:
– У меня много страхов, Карла, но ни один из них никак не связан с высотой.
Совершенно естественно Карле захотелось узнать, с чем же связаны страхи Джарида.
Она полюбила, по-настоящему полюбила, первый раз в своей жизни, и, как все влюбленные во все времена, хотела знать до мельчайших деталей все о своем возлюбленном. Вопросы буквально наталкивались друг на друга, скапливаясь на кончике ее языка. Но чувство опасности заставило ее сдержаться.