Потерянный рыбак

Энн Джуэл Э.

Но я хотела, чтобы он сделал этот жест. Не слишком ли многого я прошу?

Может быть.

— Глупая… — прошептала я про себя. — Глупая. Глупая. Глупая. — Несколькими минутами ранее я прочитала своей семье длинную речь о том, что нужно быть доброй и не осуждать других. Я вышла из кухни со словами: «Каждый для кого-то значит целый мир» в голове.

Была ли Энджи чьим-то миром с тех пор, как умерли ее родители, а Фишер потерял воспоминания о ней? Это было так мило с моей стороны — попросить Фишера уничтожить ее на глазах у всей его семьи

в День Благодарения. Мне было стыдно за себя.

И я устала.

Звонок о том, что ребенок готов появиться на свет, был именно тем, что мне было нужно. Но звонка так и не последовало.

— Привет. — Рори улыбнулась мне, приоткрыв дверь. — Пирог подают.

— Хорошо, — сказала я, уставившись в потолок.

Дверь со щелчком закрылась, но так, что Рори оказался по мою сторону. Затем кровать прогнулась. Она легла рядом со мной, тоже уставившись в потолок, и потянулась к моей руке.

— Я знаю, что он любит тебя, — сказала она. — Я просто хочу, чтобы у тебя все было проще, чем у меня. Я не хочу, чтобы любовь была для тебя такой сложной и запутанной.

— Сложной… — Я слегка рассмеялся. — Так мы узнаем, что она настоящая.

— Я обожаю Фишера… или обожала. И, честно говоря, все это было очень тяжело. Меня сильно ударили, совершенно неожиданно. Пять лет назад мне было бы нелегко справиться с этим, но добавь сюда аварию, потерю памяти и Энджи… ну… это больше, с чем мое сердце и мозг могут примириться в данный момент. И я знаю… знаю, что не имею права говорить это, но все равно скажу. Видеть тебя и Фишера в тот день в такой ситуации — это не то, что хочет видеть любая мама.

Я рассмеялась и рассмеялась еще больше. Рори тоже начала смеяться. Она определенно не имела права ничего мне говорить. Она видела, как Фишер наслаждался моей грудью. А я видела, как Роуз делает с ней гораздо больше.

Повернувшись к ней, я подложила руки под щеку.

— Я знаю, что все не так, как ты себе представляла… не так, как представляла я… но, твоя маленькая девочка влюбилась. И эта любовь большая. И всепоглощающая. Это пугающе. Это захватывающе. И реально. Так что, если ты хочешь стать мамой, которой ты не успела стать, когда я переживала подростковый период, то мне понадобится рука, чтобы обнять меня, и плечо, чтобы поплакать, пока я буду сражаться, как черт, чтобы заполучить своего принца.

— Твой принц… — Она грустно улыбнулась и провела рукой по моей щеке.

— Мне нужно, чтобы ты хотела моего счастья больше, чем счастья Энджи. И я знаю, что это трудно, потому что Энджи — хороший человек. И ее история любви с Фишером просто потрясающая. Но это не навсегда. Я просто… я знаю это.

Рори медленно кивнул.

— У тебя есть я.

Глава 28

После пирога.

После извинений от моих бабушки и дедушки.

После того, как сыграла шесть партий в «Червы».

Фишер позвонил мне.

— Я пас. — Я оторвалась от игры, когда увидела его номер на экране своего телефона. Было около десяти

тридцати вечера.

— Привет, — ответила я кротким голосом, дойдя до своей спальни.

— Я у твоего дома.

Мое сердце не могло долго оставаться в спокойном состоянии или злиться на него.

— Хочешь прокатиться?

— Наверное. — Это была моя версия расслабления, хотя я уже схватила толстовку, чтобы надеть ее поверх леггинсов, и направилась в коридор.

— Не торопись.

— Хорошо. — Я закончила разговор, натягивая сапоги с шерстяной подкладкой.

— Куда-то едешь? — спросила Рори, забирая карты и бокалы со стола.

— Да. — Я усмехнулась.

— Хорошо. Увидимся утром.

Предполагала ли она, что я вернусь домой после того, как они лягут спать, или только утром? Мне было двадцать четыре. Это не имело значения. Но важно было то, что я знала, что она знает, с кем я ухожу, и она не дала мне ничего, кроме искренней улыбки.

— Спокойной ночи.

Все остальные пожелали мне спокойной ночи, когда я выходила через парадную дверь. Несколько снежинок кружились в холодном воздухе, а мой потерянный рыбак ждал меня в своем грузовике.

Когда я забралась внутрь, он сдержанно улыбнулся мне. Я была уверена, что это все, что он осмелился сделать после моего неожиданного звонка во время ужина в честь Дня Благодарения в кругу семьи.

Фишер отвез нас к себе домой, и я не удивилась. Во время короткой поездки мы не разговаривали. Когда мы подъехали к дому, он вышел из машины, а я нет. Остановившись у передней части грузовика, он несколько секунд выжидательно смотрел на меня, а затем направился к моей двери и взялся за ручку. Но он не сразу открыл ее. Он приостановился, и по его лицу пробежало выражение. Сосредоточенность. Сморщенные брови и суженные глаза.

Затем он поднял взгляд и не сводил его с меня, пока медленно открывал дверь.

— Я открыл тебе дверь, но сделал вид, что не хочу этого делать. Я сказал тебе потянуть за рычаг, чтобы она открылась. Думаю, я вел себя с тобой как мудак.

Я не могла не задаться вопросом, была ли вся его потеря памяти физической из-за аварии или же часть ее была психологической. Были ли у него эмоциональные причины, по которым он не хотел вспоминать о своей любви ко мне? Его любви к Энджи?

— Иногда. — Я кивнула, но при этом усмехнулась. У меня были отношения любви-ненависти с мудаком Фишером.

Я повернулась, словно собираясь выйти, но вместо этого обхватила его за шею и обняла ногами за талию.

— Прости, что сегодня я была мудаком, когда позвонила тебе. Это было глупо. Не знаю, что на меня нашло. — Я зарылась лицом в его теплую шею и поцеловала ее.

Фишер закрыл дверцу и запер свой грузовик, прежде чем отнести меня в дом.

— Все закончится, уладится, встанет на свои места. Скоро. Это просто… должно быть так.

Я отпустила его и встала на ноги. Мы сняли ботинки, он стащил с себя флисовую куртку, а я — толстовку.