Потерянный рыбак

Энн Джуэл Э.

Благодаря Фишеру.

— У меня есть парень.

Рори и Роуз заметно напряглись.

— И где он сегодня? — спросил дедушка.

— Ужинает на День Благодарения со своей семьей.

И его невестой.

— Мы сможем встретиться с ним, прежде чем отправимся домой? — спросила бабушка, вытирая салфеткой накрашенные губы.

— Я не уверена. — Я возилась вилкой с остатками еды на своей тарелке.

— А чем он занимается? — Бабушка продолжала задавать вопросы.

— Он работает на стройке.

— О, — быстро ответила она. — Рори, а твой старый хозяин тоже

этим занимается? Как его зовут?

Рори взяла еще одну булочку и, кивнув, откусила щедрый кусок.

— Фишер, — пробормотала она над булочкой.

— А твой парень случайно не знаком с Фишером?

Я усмехнулась.

— Вообще-то да. Они очень близки.

Роуз прочистила горло и зажала рот рукой, чтобы скрыть неизбежный смех. Рори это не показалось таким уж смешным.

— Это мило, дорогая. Это серьезно? Скоро ли я буду присутствовать на свадьбе своей внучки?

— Это серьезно, но свадьбы не будет. Сначала я хочу закончить обучение.

Рори…

Олицетворение матери, которая ждет, когда ее дочери разобьют сердце. И она не ошиблась. Сердце уже было разбито, и казалось, что впереди еще больше боли.

— Ну, я надеюсь, что мы с ним встретимся.

— Я тоже.

— Кстати, о Фишере… — заговорил дедушка, и на секунду я забыла, что имя Фишера только что было упомянуто. Мне показалось, что дедушка волшебным образом знает или разгадал мой секрет. — Как он себя чувствует после аварии?

— Да, — вклинилась бабушка. — Он вспомнил свою невесту?

— У него все хорошо. — Рори изобразила правдоподобную улыбку. — К нему вернулось несколько недостающих воспоминаний, но не настолько, чтобы вспомнить, что он помолвлен с Энджи. Так что это было немного сложно. И я не уверена, что они останутся вместе, если честно.

— Почему? — спросила бабушка.

— Возможно, в этом деле замешан кто-то еще.

— Что? — Бабушка прижала руку к груди, задыхаясь.

— На данный момент все сложно, но мы подозреваем, что он нашел кого-то еще.

— Ну, кто-то должен образумить этого молодого человека. Он не может просто так бросить свою невесту. И какой женщине придет в голову украсть чужого мужчину после ужасного несчастного случая?

Роуз смотрела на меня, как старшая сестра, которая только что поняла, что ее младшая сестра вот-вот попадет в беду.

— Ну, мам, если честно, Фишер, и эта другая женщина, если и есть, то он не помнит Энджи. Она, по сути, была незнакомкой, претендующей на то, чтобы стать его другом на всю жизнь и любовью всей его жизни. Мы не можем полностью винить его за то, что он не чувствует того, что, по его мнению, он не должен чувствовать, и поэтому ему легко… отвлечься на кого-то другого.

— Возможно, я дам Фишеру поблажку. — Бабушка нахмурилась. — Но не шлюхе, подобравшейся к нему.

Мама Рори была откровенной, как и мама моего отца, только по-другому. Однако они обе, вероятно, согласились бы с тем, что я шлюха.

Рори вздрогнула, и Роуз тоже. А я? Нет. Я не вздрогнула. Я видела это с обеих сторон. И поскольку я видела это с обеих сторон, я решила, что нам всем нужен небольшой момент прихода к Иисусу.

— Это я, — сказала

я.

— Извини. Что, дорогая? — сказала бабушка, улыбаясь мне… шлюхе.

— Я шлюха.

— Риз, — прошептала Рори, закрывая глаза и качая головой.

— Прости? — Бабушка прищурилась.

Сделав глоток воды, я спокойно поставила ее на стол и усмехнулась.

— Фишер — мой парень. Мы полюбили друг друга более пяти лет назад. И как бы неправильно это ни казалось всем остальным, единственное, что было неправильно, — это время. Но у нас появился неожиданный второй шанс. И мы снова влюбились. Точнее, я никогда не переставала любить его, но он… он снова влюбился в меня. И он не помнит, какими мы были до этого. И это разбивает сердце и расстраивает. Но это также прекрасно и, возможно, даже идеально. И я понимаю, что всем остальным очень тяжело это проглотить, но наша любовь не имеет ничего общего с Энджи. Я не думаю, что ее связь с человеком, который ее не помнит, делает то, что у нас есть, неправильным. Так что давайте возьмем тайм-аут и не будем называть людей шлюхами, когда мы не ходили в их обуви. Я понимаю, что это часто христианский путь, но я думаю, что могу любить Бога и любить каждого из его детей, не осуждая никого. И, насколько я знаю, вы также сидите за одним столом с моей матерью-лесбиянкой и ее партнершей, которых мы очень любим. И трудно представить, что в их любви есть что-то неправильное. Разве мы все не согласны?

Роуз вытерла слезу с лица, и в глазах Рори тоже блеснули эмоции.

Мои бабушка и дедушка выражали ровную смесь шока и смущения.

Я встала, бросив салфетку на стол.

— Я собираюсь уделить несколько минут себе. Позовите меня, когда подадут пирог.

Никто не проронил ни слова. И я была благодарна. Мне не нужны были извинения или неловкие попытки объяснить предыдущий разговор, в котором меня назвали шлюхой. Если бы я не была шлюхой, это могла быть чья-то дочь или внучка.

Каждый человек для кого-то значит целый мир. Или, по крайней мере, должен.

Рухнув на кровать, я позвонила Фишеру. После нескольких гудков вызов перешел на голосовую почту. Тогда я позвонила еще раз… и еще.

На четвертый звонок он ответил.

— Привет, — сказал он нейтральным тоном. — Я ужинаю. Как дела? — Он ужинал со своей семьей. Со всей семьей и Энджи.

— Я люблю тебя сегодня, — сказала я.

Тишина.

Еще больше тишины.

— Скажи это. Скажи мне это, Фишер. Так, как будто ты имеешь это в виду. Как будто это важно.

— Мы можем поговорить об этом позже?

— Я сказала это. Перед бабушкой и дедушкой… после того, как они неосознанно назвали меня шлюхой. Я сказала это. Я устала молчать. Я устала чувствовать себя виноватой. Просто… скажи это, и пусть все остальные, блядь, разбираются с этим.

Он прочистил горло.

— Так ты засорил мусоропровод?

Я сбросила звонок.

Закинув руку на лицо, я ворчала и рычала, совсем как прежний Фишер. Я была зла на него и на весь остальной мир. И я знаю, что было несправедливо устраивать ему такую засаду — ведь он встал перед Рори и без обиняков сказал ей, что любит меня.