Потерянный Ковчег Завета

Парфитт Тюдор

Тем не менее Рувим хранил верность своему, как он сам считал, «главному делу». Много лет он прочесывал исламские тексты, пытаясь найти что-нибудь, с помощью чего удалось бы нейтрализовать, а еще лучше — полностью искоренить ненависть мусульман к Израилю и евреям. Он хотел отыскать какой-нибудь древний неизвестный исламский текст, в котором восхвалялись бы евреи или предрекалось бы их возвращение в Палестину. Документ, который бы доказал, что заселение мусульманских земель евреями предопределено Аллахом, узаконил сионизм в глазах арабского мира и положил конец вражде между мусульманами и евреями.

Идея замечательная.

Как

Рувим сам говорил:

— На Ближнем Востоке не бывать миру, пока обе стороны — евреи и мусульмане — не пересмотрят свои духовные связи. Нужен какой-нибудь древний документ, который поможет покончить с противостоянием и относиться друг к другу с уважением.

И вот он, кажется, нашел такой документ.

На первый взгляд это было настоящее письмо от Пророка. Удивляло одно: оно не осуждало и не поносило евреев, а восхваляло их и защищало. Письмо, я бы сказал, превозносило сынов Израиля — «бану Израиль», как их называют в Коране — до небес.

Рувим объяснил, что Мухаммед и не думал создавать новую религию. Он лишь хотел донести ранние верования иудеев и христиан до обитавших среди пустынь языческих племен. Первые ученики Пророка молились, обратясь практически в сторону Иерусалима. И только после того, как евреи Медины — небольшого городка-оазиса рядом с Меккой — выступили против Мухаммеда, он проникся к евреям враждой и начал молиться, обращая лицо в сторону Мекки.

— И как вот это «изменит мир»? — спросил я.

— Изменит, друг мой, очень даже изменит. Считается, что неверность евреев Пророку положила начало вражде между исламом и Западом. Ты знаешь специалиста по Ближнему Востоку Бернарда Льюиса?

— Ну да, он преподавал у нас в Институте изучения Востока и Африки.

— Льюис это называет «конфликт цивилизаций». Здесь и произошел раскол двух культур.

— Да, — признал я, — можно и так сказать.

— Нет, ты послушай! Я раздобыл штуку, которая все перевернет! Потому и хотел тебя повидать. Мне нужно, чтобы ты подтвердил подлинность документа. Рукопись совершенно по-новому объясняет, что на самом деле учинили мединские евреи. Настоящая бомба. Скоро мусульмане смогут молиться вместе с евреями и даже христианами. Представляешь себе? Все станут молиться, обратясь в сторону Иерусалима. А молиться, глядя в одном направлении, — уже шаг к тому, чтобы мыслить в одном направлении.

И в глазах Рувима засверкал отблеск чудесного видения.

— Этот документ — вроде сводки новостей из древних времен, — продолжал он. — Времен, когда зародились эти религии, от которых теперь одна морока. Истрепанный кусочек прошлого, который позволит нам покончить с враждой и попытаться возлюбить друг друга. Армагеддону придется подождать — век или два!

Суть документа заключалась в следующем: Мухаммед клянется, что именно евреи Медины и других аравийских городков-оазисов всегда приходили ему на помощь в сражениях с язычниками. Ради помощи ему евреи даже соглашались пренебречь субботним днем. Они всегда были на его стороне и никогда не предавали. Во время одного кровавого похода евреи убили двадцать тысяч язычников — врагов Пророка: семь тысяч рыцарей, семь тысяч простых всадников и семь тысяч пеших воинов.

— И вот что Пророк обещал иудеям на самом деле. — Рувим благоговейно показал пальцем вверх. — А вовсе не века презрения и гонений! Вот послушай.

Он нацепил очки и, внимательно вглядываясь

в документ, начал читать вслух: «Воины детей Израиля! С помощью Аллаха я награжу вас… Я даю вам свою защиту, свой завет и клятву и свидетельствую, что так будет, пока я жив и живы мои последователи, пока они не предстанут перед лицом моим в день Воскресения».

— Слышал? — спросил он неожиданно пронзительным голосом, тыча рукопись мне в лицо и демонстрируя безупречно чистые манжеты. — Если бы мусульманский мир знал об этом письме, он изменил бы свое отношение к иудеям! И не было бы никаких арабо-израильских войн! Никаких террористических актов!

К сожалению, дело обстояло не так просто. Я понимал, что рукопись довольно старая. Текст письма — арабский, что-то вроде предисловия — на древнееврейском. Я немного разбираюсь в еврейской палеографии — науке о древних рукописях — и распознал йеменский еврейский манускрипт. На этом подлинность документа и кончалась. Еще я припомнил, что как-то раз видел у одного антиквара в столице Йемена Сане почти такой же документ. Называется он «Диммат альнаби» («Заступничество пророка») и представляет собой старинную подделку, изготовленную иудеями — йеменскими евреями, чтобы умерить вражду соседей-мусульман. Не было в мусульманском мире столь презираемых и гонимых евреев, как евреи Йемена. Им приходилось использовать для спасения любые средства. Однако этот документ не заставит последователей ислама кардинально изменить взгляды. Мир он не переделает.

— Весьма досадно, — сказал я, — но это подделка. Очень старая подделка.

Из пустыни дул желтый хамсин. Стояла духота. Когда я все объяснил Рувиму, лицо у него вытянулось, и он замолчал. Только морщился, потирая голову — там, где его задела египетская пуля во время последней войны.

Будь документ подлинным, он отлично бы послужил его целям.

— Ты точно уверен, что это подделка? — спросил Рувим, пытаясь не выдать разочарования.

— Абсолютно, — решительно ответил я.

Как-то раз, несколько месяцев спустя, в холодный сырой вечер мы шагали вместе к моему дому в Старом городе. Рувим только что прилетел из Майами. Он загорел и одет был как обычно, но казался взволнованным. Что-то его беспокоило. Мы вошли в Яффские ворота, один из главных входов в окруженную стеной часть Иерусалима, и Рувим произнес:

— Избавление. Именно. Избавление.

— О чем ты?

Рувим не ответил. Мы молча шли по переулку, ведущему в Армянский квартал. Через несколько минут Рувим повернулся ко мне и пробормотал:

— Избавление, вот так. Думаю, я нашел, что искал, и теперь знаю, что делать.

— Ты, надеюсь, не приобрел опять какой-нибудь документ у своего приятеля-торговца? — недоверчиво поинтересовался я.

Рувим улыбнулся и погладил бороду.

— Я нашел! — сказал он.

— Кого нашел?

— Увидишь. Вот придем к тебе…

Мы миновали Сионские ворота, еще один вход в исторический центр города, и шли теперь под средневековой стеной, ведущей к Стене Плача, построенной Иродом Великим для защиты Храма и священной для всех евреев.

Дул резкий холодный ветер, примораживало. Когда мы пришли домой, я зажег в кабинете керосинку, а в гостиной — жаровню с сухими ветками оливы.

Наконец мы уселись — Рувим уже терял терпение.

— Я, кажется, нашел, что искал, — спокойно объявил он. — Думаю, верное решение — Ковчег Завета.