Потерянные
Шрифт:
— Ваши лошади, — обратилась она к извозчику. — У них кровотечение. Их надо срочно залить водой!
— Этим двоим уже не бегать, сударыня. Вы уж поверьте, — произнес мужик, отложив в сторону хомут. — У меня глаз наметан.
Будто в подтверждение его словам распряженный гнедой стал заваливаться на бок. И рухнул, вскинув длинные ноги. Через несколько секунд к ужасу Тисы и центровой вороной слег, хрипя, и раскрыв рот.
— Вторая тройка, — досадно протянул мужик. — Хорошо, что дотянула. А то первая пала, когда до постоялого двора три версты оставалось.
— Да, бросьте вы ручки марать-то, — продолжил мужик, видя, как Тиса присела, поглаживая по лбу животное. — Меня лучше пожалейте, барышня. Сколько дней без продыху на козлах. А благородия, видите ли, раскричались, осерчали. Боялся, как бы меня самого не впрягли! А я то что? Не я же у моста опоры подпиливал.
Девушка смотрела в большие угасающие глаза вороного. Извозчик был прав — лошади гибли, и никакая вода уже не спасла бы бедняг.
— Пилюли? — поднялась Тиса с корточек, чувствуя, как нарастает гнев. — Покажите.
— О, да самые обычные, ничего примечательного. Но вот, коль хотите взглянуть, — он покопался в карманах и вынул коробочку, в которой лежала горка белых как мел пилюль.
Тиса выхватила коробку из рук ямщика.
— Чтоб эти вэйны подавились ими! — прошипела она. — Вот кого впрягать надо было! Великолепная бы тройка получилась!
Мужик испуганно втянул в овчинный ворот голову, тараща глаза на «обезумевшую бабу».
Тиса развернулась и широким шагом направилась к крыльцу.
— Барышня, пилюльки-то верните, — без особой надежды в голосе пролепетал вослед девушке ямщик.
Войнова вошла в дом. На душе было мерзко. Камилла счастливая, сияющая в белом батистовом платочке хлопотала на кухне, собирая на стол.
— Тиса! Девочка! Как милостив Единый! Твой батюшка Лазар Митрич жив оказался! И Кубач Саботеевич. И этот мальчик, Федор из таможенников. Я не поверила своим глазам, когда увидела!
Камилла тараторила, расставляя тарелки по краям стола.
— А ты бледная, лапушка. Конечно, не ела ничего с утра. Да еще такие новости! Говорила тебе перед дорогой: поешь. Так упрямица же — вся в отца. Ну-ка садись, давай, за стол. Этих мужиков не дождешься с их совещаниями. Единый Благодетель! Жив капитан! Жив!
— Я в дороге перекусила, — покачала головой Тиса.
— Перекусила? И что, интересно?
Еле отвертевшись от тарелки рассольника, Войнова поднялась в библиотеку. Перед глазами все еще стояли большие стеклянные глаза погибшего жеребца. Девушка зажгла масляную лампу на столе. Сама прошла на свое обычное место к окну, и присела на подоконник в ожидании. Она дождется, когда закончится совещание и тогда выскажет этим вэйнам все, что о них думает.
Проходили минуты, собираясь в час, но никто не спешил показываться. Тиса почувствовала, как с каждой новой минутой ожидания стихает праведный порыв бросить пилюли в лица мерзавцев. Вместо этого навалилась беспощадная усталость. Девушка прислонилась плечом к
Прошло еще полчаса прежде, чем распахнулась дверь, наполняя библиотеку одним голосом — главвэя.
— … Подъятый утопленник бродил по лесу, угрожая местным жителям. За десять лет вы не удосужились «забелить» дом бывшего наместного. Как это понимать? Я не верю, что не поступали жалобы, — Демьян говорил спокойным голосом, даже тихо, но выдержанный тон внушал желание слушаться без промедления.
— Виноваты, ваше благородие! Исправим.
— Да уж извольте. Стража упокоить, башню…
Дверь захлопнулась, пресекая все из звуки кабинета. Встав с подоконника, девушка тут же схватилась за ногу. Та затекла за время сидения и взялась иголками.
— Главвэй умеет убеждать, — услышала она голос Нестора.
В щелке между книжными полками Тиса увидела поруков.
— Не все ж нам выслушивать. Пусть побудут в нашей шкуре, — ехидно хихикнул Родион. — Побегут, как миленькие, башню «забеливать». А там есть что чистить, и много. Одна погодная карта чего стоит! На неделю точно здесь засядут. Кстати! — вдруг что-то вспомнил рыжий порук. — Ты не поверишь, что я видел!
Рыжий вэйн запнулся на слове, заметив вышедшую из-за стеллажей девушку.
— Тиса Лазаровна, — кивнул он.
— Вы не знаете, как долго еще продлится совещание? — спросила девушка.
— Думаю, еще час, возможно два, — ответил за Родиона Нестор. — Да вы еле на ногах стоите, Тиса Лазаровна. Вам бы отдохнуть.
Порук был прав. Столько она не продержится. От усталости слипались глаза, а мысли в голове превратились в мешанину из картинок-отрывков прошедшего дня. В конце концов, ижские вэйны пробудут в Увеге еще неделю, если верить Родиону. А сегодня у нее осталось лишь одно желание — добрести до кровати и уснуть.
С утра постучала Уля, занесла воду и поздравила с «воскрешением» батюшки.
Тиса поблагодарила.
— Слышала, столичные колдуны нас покидают, — с сожалением вздохнула горничная. — Лучше бы ижские уехали. Грубияны. Вот Родион Вереевич и Нестор Осипович всегда приветливые такие. И поздороваются, и улыбнутся. А Демьян Тимофеевич — так сразу чувствуется, мужчина из благородных. Надо же, настоящий полковник вэйностражи и в нашей деревне! Поразительно!
— Уля, пожалуйста, я хочу умыться, — перебила девушку молодая хозяйка. Восхищенные нотки в голосе горничной неожиданно пробудили в ней ревность.
— Сейчас, Тиса Лазаровна, — горничная забралась на табурет и заправила чан умывальника водой.
Через полчаса Войнова спустилась в столовую, и сразу же была усажена за стол Камиллой. Завтракая пшеничной кашей со шкварками, Тиса узнала, что все «их благородия вэйны и Лазар Митрич уже час как откушали и удалились в военную вотчину. Должно быть, пытать этого злыдня Зарая».
— Я мечтаю, чтобы они всыпали ему как следует! — ворчала Камилла, грозно кроша куски говядины на столе. — Это ж надо чуть капитана нашего со свету не сжил, упырь!