Потерянные
Шрифт:
Тиса подняла глаза на вэйна и уже не смогла больше опустить.
— Ты единственное, что в моей жизни есть ценного. И я не хочу тебя потерять, — Демьян покачал головой так, словно сама мысль о потере вызывала у него боль. — Прошу, доверься мне, — прошептал он. Не сводя глаз с девушки, главвэй сделал к ней шаг. — Да. Я рассказывал о Рудне и несуществующей пещере. Это была досадная ложь. Но в остальном я говорил правду. Все мои слова исходили из сердца. Мое чувство к тебе подлинно, оно не запятнано ложью. Поверь мне, Тиса. Оно настоящее.
Он оказался так близок,
— Это пытка стоять рядом с тобой и не сметь коснуться твоих волос — хрипло произнес он. — Твоих нежных плеч, твоего сердца… Моя…
Мужская рука коснулась ее щеки, прошлась до подбородка. Затем умело обхватила девичий затылок, вызвав волну дрожи по всему телу девушки.
— Скажи, что мое чувство еще взаимно, — прошептал Демьян, опаляя ее лицо горячим дыханием губ. — Скажи, Тиса.
Ошеломленная силой собственных ощущений, девушка не могла пошевелиться.
— Демьян Тимофеевич! — оклик затал их врасплох. Медноволосый порук застыл в дверях, глядя на пару у окна.
Войнова невольно отшатнулась от колдуна и опустила глаза в пол, чувствуя, как разливается жар по щекам.
— Что, Родион? — главвэй загородил собой девушку от любопытного взгляда.
— Вы же сказали, что в половину выступаем. Все готовы. Только вас ждем.
— Сейчас спустимся, — лицо главвэя, как и тон голоса, были абсолютно бесстрастными.
— О, погодная карта! — заметил порук действо под потолком и шагнул в комнату. — Ого! А покойный погодник силен был! Качественно наваял!
— Вон, даже Солнце есть! — повернулся Рич к поруку, указав на светило. — А вон там, смотрите, дождь идет! И молнии!
Какое-то время порук и ребенок рассматривали потолок, а Тиса боролась с объявшим ее смятением. В отличие от Демьяна, она не могла так быстро прийти в себя.
— К сожалению, а скорей к радости, Рич, нам нужно возвращаться, — обратился главвэй к юному оборотню. — Ты позволишь мне стереть карту? Хорошо?
Заручившись согласием ребенка, Демьян погасил карту, и черная звезда снова заняла свое законное место на своде.
Они покинули зал. Тиса еще долго ощущала тепло своих щек. Вопрос Демьяна все еще продолжал звучать в ее голове и будоражить сознание.
Глава 37
Отгоревшая искра
На обратном пути главвэй держался рядом с капитаном. Мужчины беседовали. Демьян намекнул Лазару, что его дочь еще ничего не ела. И Тисе пришлось съесть бутерброд с солониной и сыром из мешка со снедью, предусмотрительно взятого в дорогу. Аппетит дал о себе знать, и она попросила еще один. Отпив морс из фляги, девушка вернула ее солдатику, присматривающему за мешком с провиантом.
К беседе главвэя и капитана присоединился медноволосый порук и увлек Лазара рассказом об изнане, который «чуть было не дал деру от него». Воспользовавшись случаем, Демьян придержал лошадь, чтобы поравняться с девушкой.
— Не холодно? — спросил вэйн.
Тиса покачала головой.
— Странно.
Девушка промолчала, стараясь унять внутреннюю дрожь. Он все же снял с себя дождевик и накинул на плечи Тисы под ее вялый протест. От тепла мужской вещи ко всему еще заныло сердце.
— Прости меня. Должно быть, я испугал тебя в башне своим откровением, — повинился Демьян. — Я не имел право быть настойчивым. В детстве Агап говорил, что мне не хватает выдержки. До сего дня я полагал, что взрастил в себе эту добродетель. Но, видимо, не до конца.
Девушка затеребила в пальцах поводья лошади.
— Знаешь, я мечтал стать лекарем, как Агап, — продолжил колдун. — Знал, что мой отец тоже был целителем, и собирался пойти по его стопам. Лечить людей, готовить снадобья. Мальчишка, которым я был, не желал для себя иной жизни.
— Что же случилось? — спросила она, осознав, что на самом деле хочет услышать ответ. Возможно, главвэй намеренно сменил тему разговора, чтобы не смущать ее еще сильнее, девушка не знала. Но была рада, когда щекотливая тема оказалась позади.
Взгляд вэйна на миг затуманился воспоминаниями.
— У Агапа появился богатый постоянный покупатель — граф Ставицкий. Старик страдал сердечными приступами, и Фомич сам отвозил снадобья в его особняк. Лишь однажды он поручил это ответственное дело своему юному помощнику. Помню, как был счастлив случаю увидеть дом влиятельного вэйна изнутри. Я тогда уже был наслышан о чудесных вещицах, хранящихся в его стенах. Однако, когда я прибыл к парадной графа, привратник забрал лекарство и сказал, что его сиятельства нет дома. Следовало вернуться в аптеку, но азарт юности взял верх. Обойдя графский дом, я увидел распахнутую дверь балкона на третьем этаже и не удержался. Преодолев охранные ловушки, проник в особняк. Уже тогда способность чувствовать сгустки накладов проявляла себя, но я не придавал ей значения и причислял к интуиции. Мое любопытство дорого мне обошлось. Да, я увидел там много интересного для пытливого мальчишеского ума. Красть хоть что-то из мелочи не входило в мои планы — дал обещание Агапу, к тому же не был дураком, чтобы воровать у вэйна. Наглядевшись вдоволь, я собирался покинуть дом, тем же путем, каким вошел. И никак не ожидал, что столкнусь с охранным лепухом.
— Кем? — спросила Тиса. Она сама не заметила, как заинтересовалась историей. Впрочем, неудивительно. Вэйн, еще когда представлялся шкалушем, уже умел увлечь слушателя. А может быть, все дело в тембре голоса?
— Лепухом. Так называют существ из неживой материи, созданных и подъятых посредством вэи. Получив грубую искру сознания от своего создателя, они способны двигаться и выполнять действия, ограниченные обычно узким кругом назначения.
Тиса вспомнила, что читала о подобных существах в каком-то томе, и кивнула.