Потерянные в прямом эфире
Шрифт:
Он сам вёл этот танец, хоть я и была сверху. Его руки направляли каждое моё движение, бёдра подавались вперёд, то замедляясь, то ускоряясь… А я с остервенением продолжала кусать свои губы, сдерживая рвущиеся наружу крики.
— Отдайся моменту, — донеслось до меня откуда-то извне… И уже в следующую секунду острая волна наслаждения пронзила меня, унося куда-то к звёздам… и последним, что я смогла различить сквозь пьянящую мглу, был собственный пронзительный стон.
***
Утро неожиданно началось с лёгкого поцелуя в обнажённое плечо и знакомого голоса, долетевшего до
— Просыпайся.
Я недовольно завошкалась в простынях, не желая покидать царство Морфея, — там было хорошо и уютно, а в реальности… А в реальности тело ненавидело меня, отдаваясь болью в каждой клеточке.
Ночь выдалась до безобразия длинной. Когда нам с Игорем удалось немного прийти в себя после первого захода, он утащил меня в ванную, где мы долго просто нежились в пенной воде. Романтики я в этом особой не углядела, но было хорошо, особенно когда его руки продолжали изучать впадинки и изгибы моего тела. Разговаривать не хотелось, даже шутить и подкалывать друг друга. Я всё ещё пребывала в заметном шоке от случившегося. Нет, не жалела, просто весь предыдущий сексуальный опыт показался неумелыми играми юнцов. Игорь со своими неспешными ласками и вниманием к деталям словно открывал для меня новый мир, заставляя меня буквально плавиться в его руках.
К тому моменту, как Ключевский закончил изгаляться надо мной, я была слегка озадачена тем, что песок всё-таки не посыпался — с меня.
Уже после всех банных процедур мы замерли на кухне перед открытым холодильником. Вернее, замерла я, завёрнутая в большое банное полотенце, сам же Игорь, натянувший на себя брюки, стоял рядом, оперевшись о подоконник и скрестив руки на голой влажной груди.
— А я предупреждал, — назидательным тоном сообщил он, после того как я в третий раз открыла-закрыла холодильник в надежде найти там хоть что-нибудь.
— У взрослых так не бывает, — жалостливо пробормотала я. — Даже в общаге всегда можно что-то найти.
И не желая отчаиваться, отправилась исследовать кухонные шкафы, громко хлопая дверцами под насмешливым взглядом Ключевского. Но и тут меня постигла неудача, заставившая распрощаться с последними иллюзиями — еды в этом доме не было. Зато есть хотелось ужасно.
— Бывает-бывает, — усмехнулся хозяин квартиры. — Я дома не питаюсь. Времени обычно не хватает.
— Да, но…
— А я предупреждал, — противным голосом опять напомнил он, вызывая во мне жгучее желание огреть его чем-нибудь по голове. — Но ты сама отказалась отпускать меня в магазин.
Пожалуй, идея прибить этого гада была не такая уж и плохая, если бы Игорь не протянул примиряюще руку, привлекая меня к себе.
— Я же не думала, что тут всё настолько печально. Да и вообще, у меня тогда совсем… другие потребности были.
— Ну извини, — усмехнулся он. Я же, пользуясь моментом, провела пальчиками по его груди и подняла голову чуть выше, посмотрев на него взглядом, полным мольбы.
— Нет, — отрезал эта сволочь.
Пришлось чуть-чуть надуть губы и хлопнуть ресницами.
— Не-е-т, — протянул Ключевский. — Ты сделала свой выбор, вот и неси теперь за него ответственность.
Ответственность нести мне не хотелось, а вот есть — очень даже, поэтому я не придумала ничего лучше, как вымученно вздохнуть и провести кончиком языка по его шее. Он едва заметно
— Это называется шантаж и манипуляции.
— А могло бы называться прелюдией, — заявила нагло, уже прекрасно понимая, что выиграла этот спор.
***
Игорь ушёл в магазин, а я бесцельно бродила по пустой квартире, в которой, судя по всему, совсем недавно был сделан капитальный ремонт: выровненные и оштукатуренные стены, идеально выкрашенные потолки, пол, покрытый приличным ламинатом. Но дальше что-то пошло не так, и ни одна из комнат не была доведена до ума, разве что ванная и кухня были близки к завершению, но и им не хватало мебели до полной укомплектованности.
Так на кухне имелся прекрасный гарнитур, плита, холодильник, но на месте обеденной зоны расположился стол советских времён, весь перемазанный в краске, да и вообще видавший виды. В ванной комнате была широкая ванна, новенький унитаз, стиральная машинка и… всё. Количество мебели в квартире можно было пересчитать по пальцам, что плохо вязалось у меня с образом Игоря, ездившего на приличном авто и носившего костюмы более чем достойных марок. Всё это давало пищу для размышлений, но озвучить их вслух я так и не решилась: то ли побоялась лезть в не свои дела, то ли просто отвлеклась на пакет с продуктами, принесённый Игорем.
***
За окном была глубокая ночь, даже по московским меркам. Мы расположились прямо на полу в одной из пустующих комнат, где хозяин квартиры услужливо расстелил плед. Болтали о какой-то ерунде, целовались и просто наслаждались моментом. Я сидела, прижавшись к плечу Ключевского, и жевала узбекскую лепёшку, запивая её кефиром прямо из тетрапака. И казалось, что прекрасней пищи в моей жизни ещё не было.
Уже под самое утро, когда до звонка будильника оставалось всего ничего, Игорь вспомнил про то, что так и не стребовал свою «прелюдию» за геройский поход в магазин. И всё завертелось по новой. Последнее, что я помнила, были мои хриплые стоны, контролировать которые не оставалось никаких сил. Именно после этого я и провалилась в сон, откуда меня утром так бесцеремонно попытались вытащить.
— Исчезни, — пробормотала я, когда поцелуй в плечо неожиданно превратился во вполне ощутимый укус. Над ухом раздался самодовольный хохот Ключевского.
— А ночью ты возражала, — многозначительно заметил он. А затем его руки нырнули под простынь и… нагло перевернули меня на спину. Я зажмурилась от яркого света — солнце за окном светило уже во всю — и попыталась отмахнуться от этой бессовестной сволочи. Но Игорь был настойчив и не собирался отступать просто так, продолжая меня тормошить. — Так, Олеся Юрьевна, не позорьте свою фамилию. Наберитесь немного бодрости и закройте за мной дверь.
— Какую дверь? — промычала, пытаясь натянуть простынь на глаза, но та не поддавалась, придавленная чужим телом.
— Входную.
— А ты сам не можешь?
— Не могу. Она закрывается на ключ, а комплект у меня один. Ты потом не выйдешь, придётся ждать вечера, когда я вернусь и открою.
— А зачем тебе куда-то? — соображала всё так же туго.
— Работа, — усмехнулся Большой Босс, и до меня наконец-то дошло. Резко подскочила на постели, даже не подумав придержать простынь.