Потерянные в лабиринте
Шрифт:
Рядом с Агапе стоял Антерос (Радость), олицетворяющий собой саму Радость и мир космической Плеромы. Благодаря ему сотворенная реальность должна была наполниться чувственным удовлетворением, парящим состоянием Радости и блаженства. Благодаря Антеросу в реальности воплощалось чувство космической радости, и все сотворенное могло испытать «мир, который превыше всякого ума» – непередаваемое чувство удовлетворения и блаженства.
Любовь и Радость невозможно было выразить словами, это были Эоны, вызывающие определенные состояния, которые можно было только испытать.
Такую же функцию состояния или
Вся левая сторона Белого престола, на которой стояли Агапе, Антерос и Калимос отвечали за чувственную, незримую область реальности.
Напротив Агапе, Антероса и Калимос, на правой стороне Белого престола стояли Алетейя (Истина), Одос (Порядок) и Дикайос (Справедливость). В целом их функции были прямо противоположными по отношению к незримому и чувственному миру любви, радости и красоты. Однако их роль в Великом Творении и в тотальном воплощении Плеромы, точно также, как и остальных Эонов, была незаменимой.
Алетейя (Истина) воплощала собой неизменную и незыблемую Истину. Реальность Плеромы, точно также, как и сотворенная материальная на планете, не могли бы просуществовать и доли секунды, если бы Истина не служила основой. Во всех противоречиях, решениях и даже войнах, Алетейя не могла занять чью-либо сторону. Истина срывала любые даже самые ухищренные прикрытия и показывала реальность такой, каковой она на самом деле являлась.
Одос (Порядок) представлял собой самого, пожалуй, сильного и жесткого члена Белого Престола. Представляя собой закон и вселенский Порядок, Одос не был способен ни на понимание, ни на любовь, ни на прощение. Закон – означал закон, и при малейшем даже намеке на его нарушение, Одос отвечал за применение силы и небесного оружия для восстановления космического порядка.
Дикайос (Справедливость) являлся Эоном справедливости, и, хотя был немного мягче в своих проявлениях, чем Одос, все равно был жестким и непримиримым, когда речь заходила о возможном проявлении несправедливости. Благодаря Дикайосу реальность (как духовная, так и материальная) могла оставаться неизменной. Справедливость вместе с Порядком обеспечивали тот уровень безопасности, который был необходим для полноценного развития Плеромы.
Алетейя, Одос и Дикайос были представителями Небесного Воинства и по своим качествам были воинствующими Эонами, в отличие от стоящих напротив Агапе, Антероса и Калимос, которые были представителями Царства Единства. Для воплощения в реальности Истины, Порядка и Справедливости представители Небесного Воинства были готовы к любой войне. Так называемое «правое крыло» Белого престола было готовы к воплощению, даже если бы
На стороне противоположной от Логоса, Софии и Энаоса, справа от Гнозиса стояла Пистис (Вера), которая также входила в царство Небесного Воинства (правое крыло). Пистис была движущей силой всего существующего, именно Вера могла передвигать горы и в ней была воплощена Воля – великое качество созидания самой реальности. Вера представляла собой колоссальную движущую силу Плеромы, и ее воплощение в реальности позволило бы обитателям планеты стать созидателями, творцами Вселенной.
Слева от Гнозиса молчаливо стоял Агав, являющийся олицетворением небесного Молчания и покоя, который входил в Царство небесного Единства.
Агав (Молчание) был двенадцатым, последним Эоном, замыкающим круг Белого престола. Агав входил в «левое крыло» Белого престола (Небесного Единства) вместе с Агапе, Антеросом и Калимос. Агав являлся таким же неотъемлемым компонентом реальности, как и все остальные, потому что любое действие и движение должны были замыкаться отдыхом и тишиной. Агав был Эоном Покоя, а покой и молчание были необходимы для того, чтобы восстановить силы и энергию для следующего движения.
Эоны продолжали стоять у Белого престола долгое время после того, как столб космического Света над порталом полностью растворился, образовав собой многоцветную радугу. Они просто наслаждались тишиной и покоем, наслаждались новым ощущением пребывания – осознания себя не только в духовном мире, но и в материальном воплощении. Они внутренне ликовали и праздновали победу: «Свершилось! Мы сделали это. Процесс Великого Единения завершился. Мы принесли в этот мир космическую Свободу!»
* * *
Воздух стал намного холоднее и от порыва леденящего ветра Клеон вздрогнул. Видение Белого престола исчезло. Снова вокруг была белоснежная и беспощадная снежная пустыня. Совершенно одинокая фигура измотанного и смертельно усталого человека посреди этого безжалостного мира.
Клеон продолжал судорожно сжимать осколок бледно-зеленого кристалла, осколок ключа, когда-то позволяющего открыть практически все двери в великий Город Света.
«Они действительно были здесь – устало подумал Клеон. – Дворец Эонов – не выдумка, они и правда были на этой планете в самом начале. Легендарный Город Света находился именно здесь, в самом центре Арктики, в центре Северного полюса. Только в то время здесь не было ни льдов, ни снегов, и климат был совсем другим».
«Подумать только, я действительно нашел это место, месторасположение колыбели человечества, – удивленно подумал Клеон, – они действительно были здесь, и в самом начале здесь находилось Царство Настоящей Свободы».
«Реальная» жизнь
В своих исследованиях Клеон перерыл горы литературы и переработал горы информации. При этом с определенного времени он все чаще практиковал отключение интеллекта и сознания (состояние «не-ума») и погружение в глубины генетической памяти человечества (или восхождение в ноосферу, к информационному полю планеты?). Но даже в самых глубоких погружениях и наполненных смыслом видениях он чувствовал какой-то непроходимый барьер, какой-то блок, который не позволял ему видеть дальше.