Поспорить с судьбой
Шрифт:
— Я заметил, что у вас нет настроения, — кивнул Кантор. — Это из-за вашего плохого настроения вы мне всякие гадости рассказываете?
— А что я такого сказал? Впрочем, может просто не заметил… Не обращай внимания, я сегодня с утра такой, наговорил уже всем гадостей. А если бы мне еще и с Луи пришлось общаться, я бы его, наверное, прибил все-таки, и опять бы случился международный скандал.
— Опять? А вы что, его уже били?
— Да нет, его как-то еще в юности мистралийские принцы отдубасили, такой скандал был… И поскольку они так и не признались, из-за чего, а сам Луи сказал, что просто так, установилось всеобщее мнение, что мистралийцы ненормально агрессивны…
— Да
— Разумеется, — согласился король. — Я думаю, он уже в те времена был неравнодушен к симпатичным мальчикам, за что и поплатился… Да ну его, и без этого тошно.
— А с чего это у вас такое настроение? Проблемы?
— Проблем — хоть завались, — охотно пожаловался Шеллар III. — Дефицит бюджета в шесть миллионов, это при том, что совсем недавно были крупные незапланированные поступления. Я на радостях и от нечего делать позавчера пересчитал бюджет, и у меня все сходилось, а вчера у моего казначея вдруг образовался дефицит в шесть миллионов. Причиной такому странному явлению могла служить только таинственная дыра в казне, о которой я уже намекал этому проходимцу ранее, но он, похоже, так и не понял. Я дал моему непонятливому казначею время, чтобы он успел вернуть все, что наворовал, но, похоже, все это время он употребил на то, чтобы привести в порядок бумаги. Где-то подчистил, местами исправил. Теперь вот никак не могу решить, что лучше сделать: дать ему понять, что это бесполезно и отложить ревизию, чтобы он все-таки вернул деньги, или провести ревизию сразу, к чему-нибудь придраться и отдать его Флавиусу, чтобы тот из него эти деньги выжал. Кроме того, мне еще предстоит визит в Хину для подписания нескольких договоров, а также масса подготовительной работы перед этим. Да и вообще, в международной политике накопились вопросы, которые на Элмара не спихнешь. А дома и вовсе полный бардак — один кузен спивается, другой каким-то образом завернул спиралью письменный стол, мэтр меня каждый день вопрошает, когда я женюсь, трубку до сих пор не отдал, из покоев хоть не выходи — куда ни отправишься, наткнешься на Камиллу, Селия подралась с Эльвирой, Жак меня сватает на каждом углу… Да еще этого дегенерата демоны принесли на мою голову. Хоть сядь да плачь. Дай хоть закурить, что ли.
— Ваше величество, — насмешливо заметил Кантор, протягивая ему сигару. — Сдается мне, вы изволите ныть. Разве королям подобает ныть?
— Наверное, нет, — уныло отозвался король. — Благодарю… А неужто всяким наглым иностранцам подобает насмехаться над королями?
— Если над ноющими, то вполне, — весело объявил непочтительный мистралиец, к которому при виде пригорюнившегося короля мгновенно вернулось хорошее настроение. Уж очень смешно выглядел король, жалующийся на проблемы. К тому же Кантора посетила дельная мысль, что, если его величество немного подразнить, он разозлится и перестанет ныть, а то ведь действительно — здоровый мужик, сидит и сопли развесил… — Трудности есть у всех. И их надо решать, а не жаловаться.
— Да они, в общем, все решаемы, — вздохнул Шеллар III. — И, разумеется, я с ними разберусь, не впервой. Серьезная проблема у меня только одна, из-за чего я пребываю в таком унынии, не подобающем королю, как ты верно заметил.
— Какая?
— Я сдуру дал Элмару слово жениться, и теперь никакой возможности отвертеться.
— Да, ваше величество, раз уж слово дали, увиливать недостойно.
— Вот и я так же думаю… Значит, придется жениться.
— Так смиритесь с этим и действуйте.
— Смириться-то я уже смирился. Но вот что теперь делать — это и есть проблема.
— Не понимаю,
— Есть. Но она, как и Ольга, категорически мне откажет.
— Почему вы так уверены?
— Она примерно так же относится к браку.
— А вы ее переубедите. Поухаживайте, соблазните, добейтесь, чтобы она вас полюбила, и тогда никуда не денется. Тоже мне, проблема! У каждой женщины есть в душе свой рычажок, на который можно нажать.
— Разве что воззвать к ее чувству гражданского долга… — печально усмехнулся король. — Да где же это Ольга, она что, ведро кофе варит? Ольга! — позвал он. — Ты там еще долго? Хоть войди, поздоровайся! Или ты намерена прятаться на кухне, пока я не уйду?
— Я сейчас! — жалобно откликнулась Ольга. — Ваше величество, вы кофе будете?
— Буду! — откликнулся король и проворчал: — Хуже все равно уже некуда… Кантор, где ты берешь сигары? Надо будет и мне купить, а то мэтр мою трубку основательно замылил, а сигареты — это баловство одно, что курил, что радио слушал…
— Что такое радио? — поинтересовался Кантор.
— Это Ольга так говорит. Что-то вроде разновидности музыкальной шкатулки. Так где сигары-то покупаешь?
— Да в любой табачной лавке. Это самые простые и дешевые, уж не знаю, подобает ли королям курить такую гадость.
— А благородным кабальеро — подобает?
— Мне просто нравится.
— Вот и мне тоже. А если кому не нравится, это его дело… Ну наконец-то!
При виде Ольги, входящей с подносом, король поднялся с кресла, тяжело опираясь на спинку, и сделал несколько шагов навстречу девушке. Кантор заметил, как он быстро перехватил при этом спинку соседнего кресла, чтобы не терять опору, и понял, почему его величество не ушел. Вовсе не из-за соседей, как он уверял, а просто потому, что он еще и ходить толком не может. А по гостям шастает! Сидел бы дома и не портил людям настроение. И нечего обнимать мою девушку, нечего! Я ее и сам могу обнять! А то обнимают все кому не лень!
— Ваше величество! — укоризненно сказала Ольга, и не думая покидать объятия короля. — Зачем вы встали? Вам же тяжело. Сидели бы на месте. Упадете еще…
— Что ты! — улыбнулся король, который мгновенно повеселел и прекратил ныть. — Неужели я так похож на беспомощную развалину, неспособную встать даже для того, чтобы приветствовать даму?
— Выглядите вы просто потрясающе, — ответила Ольга. — Но как вы стоите на ногах, Жак мне рассказывал. Так что садитесь, и будем пить кофе. Вам сахар класть?
— Сахар? — удивился Кантор. — Что за извращение — сахар в кофе?
— А что тут такого? У нас его так и пьют.
— Клади, — сказал король, добрался до своего кресла и приземлился в него, как обычно, складываясь при этом под разными углами. — Может, хоть сахар как-то улучшит вкус этого напитка… Ты давно видела Киру?
— Сегодня, — охотно отозвалась Ольга. — А что?
— Как она там?
— Примерно как и вы. Тоже встает, но ходит с трудом.
— А настроение у нее как?
— Ну, какое может быть настроение? Делает мужественное лицо… вернее, пол-лица, говорит, что все прекрасно. А на самом деле… сами понимаете. А у вас как дела? Я вас не видела… дай бог памяти…
— Всего неделю, — напомнил король. — Ну, чуть больше. С того памятного военного совета, на котором ты присутствовала в этом самом платье. А что, соскучилась?
При повторном упоминании о платье Кантор начал тихо звереть, и уговоры внутреннего голоса его отнюдь не успокоили, а просто привели к тому, что желание заехать его величеству по физиономии сменилось более мирным намерением — сказать Шеллару какую-нибудь гадость.