Поспорить с судьбой

Панкеева Оксана

— И ты снова собрался в морду плюнуть?

— Теперь я понимаю, что это дурной тон. Я просто больше не вернусь. Пропал и пропал. В гробу я видал это все. Да, я не способен руководить, я безответственный раздолбай, я бард да еще полуэльф к тому же и мне нельзя доверять командование людьми. Так и не надо, просил я об этом, что ли? Товарищ Амарго сам меня на это уговаривал, и довольно долго. А я парень покладистый, меня убедить — раз плюнуть, вот и согласился сдуру. Теперь жалею. Надо ему наводить порядок — пусть сам садится на трон и правит.

Кантор вздохнул. Трудно убеждать человека, когда знаешь, что он прав.

— А сам, без него, ты сможешь? — все-таки решил попробовать Кантор.

— Не

смогу. Потому и не хочу. Зачем он мне нужен, этот пресловутый трон моих предков, если я смогу сидеть на нем только как декорация? Ты бы на моем месте что сделал?

— То же самое, — кивнул Кантор. — Но мать твою так, не через семь же лет!

— Полагаешь, поздно?

— Если хочешь знать мое личное мнение, то никогда не поздно. Просто теперь это получится огромным свинством с твоей стороны. Не по отношению к Амарго лично, а по отношению ко всем, кто пришел под твои знамена, кто поверил тебе, кто готов умереть за твою улыбку. К нам, рядовым бойцам. Ты тут сидишь, варенье лопаешь, а твоя личная охрана там рыдает вот такими слезами. Втайне, чтобы никто не видел, потому что им запретили распространяться о том, что ты пропал. А что будет, когда узнают все? Ты что, не понимаешь, засранец, они ведь тебя любят! Они тебе верят! А ты всем улыбался семь лет, а теперь тебя вдруг заело самолюбие, и решил всех послать на фиг. Даже мне обидно, хотя я всегда относился к тебе более критично, чем остальные. Я вспоминал, как лупил тебя пюпитром, и после этого мне было сложно воспринимать тебя всерьез… Но, собственно, чего я тебя уговариваю, мне этого не поручали. Сам не маленький. Даже для эльфа.

— А что тебе поручили в таком случае? — Пассионарио усмехнулся и поднял глаза. — Еще раз сломать пюпитр об меня? Или… поработать по специальности?

— Ты что, совсем охренел? По-твоему, если Амарго тебе нахамил, так он уже стал конченым злодеем? Насколько я понял, он хочет с тобой помириться. Просил, чтобы ты с ним встретился и вы поговорили. По-хорошему, без матюков, без крика и прочих конфликтов. И ты все-таки с ним пообщайся, даже если твердо решил уйти. Скажи ему, что ты обо всем этом думаешь и почему уходишь. Только не вздумай проболтаться о том, что я тебя с Мафеем познакомил, он мне за это башку оторвет.

— Что ж ты конспирацию нарушаешь? — усмехнулся вождь и идеолог. — Прямо как я, безответственный и непутевый… А вроде и человек, и не бард. Верно Амарго говорил — все у нас как-то похоже выходит. У него даже есть навязчивая идея, что мы братья. Что у нас общий папаша, а про эльфа он все наврал.

— И сколько в этом правды? — заинтересовался Кантор.

— Нисколько. Твой папа действительно трахал мою маму, но залетела она от эльфа. Это достоверно, я с этим эльфом лично знаком. Хотя мы все-таки в некотором роде родственники. Мой папа-эльф приходится тебе прадедом, если ты не знал.

— Не знал. Ну надо же! Значит, мой дедушка был раздолбаем вроде тебя?

— Папа говорил, что твой дедушка был еще хуже. Да и сам ты… Вспомни себя до того, как потерял Огонь. Такого раздолбая даже среди эльфов поискать было… А как Мафей в этом отношении?

— Не знаю. Пообщаешься, сам посмотришь. Только смотри, чтобы не засекли. А то его величество Шеллар господин любознательный…

— А он всегда таким был, — улыбнулся Пассионарио. — Я его помню с детства. Абсолютно замороженная физиономия, и на ней потрясающе живые любопытные глаза. Он же тогда не умел даже улыбаться, единственное чувство, которое ему небо дало от рождения — неуемное любопытство.

— Где это ты с ним виделся в детстве? — не удержался Кантор. — Насколько я понял, вы принадлежали к разным королевским домам.

— А, так ты это понял? — грустно улыбнулся вождь и идеолог. —

Я всегда сомневался, что мне удастся долго сохранять в тайне свое происхождение, и до сих пор не могу понять, как за столько лет никто больше не догадался. Знаешь, многие подозревают, что принц — это ты. Из-за того, что Амарго так трепетно к тебе относится. А насчет Шеллара… видишь ли, у королевских семей, как и у нормальных людей, принято ездить друг к другу в гости. Я со всеми ныне правящими королями знаком. С Шелларом мы вместе играли. Александра помню совсем маленьким карапузом. Зиновий меня как-то посохом огрел, когда мы с Роаной целовались в парке на лавочке. Все-таки девчонка оказалась всерьез неравнодушна к эльфам… Элвиса я не любил, он мне казался чопорным и высокомерным. А Луи вообще ко мне приставал с нехорошими намерениями, и мои старшие кузены его очень сильно побили. Вокруг этого даже международный скандал разразился.

— Значит, я правильно догадался, — засмеялся Кантор, — законный наследник престола ты, потому всем так позарез нужен. Лидеры любой партии по яйцу бы себе оторвали, лишь бы тебя заполучить.

— А чего ты смеешься? Так оно и есть. Ты лупил подставкой принца… Хотя, может, это и смешно.

— Я не потому смеюсь. Просто вспомнил, как Гаэтано скандалил, когда ты объявил, что, пока не кончится война, мы все товарищи, никаких титулов и сословий…

— А, это когда он мне сказал, что дождется, пока война кончится, и специально ко мне явится, чтобы я ему поклонился, как всякий простолюдин должен кланяться графу? Помню. Я сам чуть не заржал тогда. Мы потом с Амарго закрылись в штабе и смеялись до истерики, представляя, как перекосит породистую рожу Гаэтано, когда он поймет, кто кому должен кланяться… И он до сих пор на меня за это дуется. Зато догадываешься, почему он тебя терпел со всеми твоими заскоками и припадками?

— Никогда бы не подумал, — признался Кантор. — Кстати, знаешь, кое в чем Амарго прав. Додумался, где со своей дамой встречаться — во дворце! Не мог в городе хату снять? Если у тебя денег нет, я тебе дам, только не мелькай ты в этом дворце. Изловят ведь моментально.

— Дело не в том. Просто эта комната — единственное место, куда я могу безошибочно телепортироваться. Как научусь, найду другое место. Если бы Амарго не орал, как ушибленный, я бы ему это толком объяснил.

— Так что ему передать?

— Я подумаю. Как надумаю, что ему сказать, сам приду.

— Здрасте! Он что, должен сидеть здесь, в Ортане, и ждать, пока ты надумаешь?

— Да нет, зачем, я прямо на базу приду.

— А не потеряешься опять?

— Шутишь? Все будет нормально. Спасибо, что ты меня с Мафеем познакомил. Всегда хотел с ним пообщаться.

— Ага, — хихикнул Кантор, — рассказать, как ты в детстве с его матерью целовался и как тебя его дедушка посохом огрел. Познавательно!..

— Все это, конечно, забавно, — вздохнул Пассионарио. — Но вообще-то, если б не весь этот бардак, принцесса Роана была бы моей женой… и, возможно, никакого Мафея на свете и не было. Ты никогда не задумывался, как странно складываются человеческие судьбы и от каких мелочей они порой зависят?

— Неоднократно, — помрачнел Кантор. — Я очень часто думаю о том, как бы было здорово, если бы Патриция в детстве умерла от какой-нибудь скарлатины или оспы… Или если бы ее затрахали насмерть какие-нибудь злодеи.

— А где она сейчас?

— Лежит себе в поморском лесу, там, где ее Саэта уложила. Мы ее даже не закапывали, так, снегом присыпали… А ты что, не знал, что это она и была той самой ведьмой? Ну, даешь… Кстати, о человеческих судьбах. Я слышал, ты предсказаниями балуешься?

— Тебе бы так баловаться! А что, стало интересно собственное будущее? Или что-то надо?