Поспорить с судьбой
Шрифт:
— Как-то не случалось, — признался принц, прикрыв уши ладонями, видно, хотел проверить, не свернулись ли еще. — А ты слышал?
— Я часто слышу разговоры, не предназначенные для моих ушей. У меня очень тонкий слух. Должен тебе заметить, что женщины обожают обсуждать нас, когда мы не слышим. Кстати, если тебе интересно мое мнение, можешь смело трахать Акриллу. Глубокоумные рассуждения ее подружки насчет двух девственников — полная ерунда. Разберетесь. Давай смотреть дальше.
— Это комната Селии, — пояснил Мафей, когда в зеркале проявилось новое изображение. У Селии сидела Камилла, любовно облизывая леденец, и с усмешкой
— Ну их на хрен. Давай дальше.
— А это комната Эльвиры… Ой, а это кто?
— Вот это он и есть, — облегченно вздохнул Кантор, узрев знакомое лицо вождя и идеолога. Пропавший товарищ сидел за столом и уныло пялился в пространство, между делом наворачивая варенье столовой ложкой.
— Он? — Мафей чуть не влез в зеркало, присматриваясь. — Совершенно не похож на эльфа.
— Конечно не похож. Иначе о нем бы все знали, как и о тебе. Вообще, полуэльфы редко бывают настолько похожи на чистокровных эльфов, как ты. У твоей мамы тоже, наверное, были эльфы в роду, вот и получилась редкая комбинация генов…
— Я знаю, — кивнул принц. — Мне мэтр Истран объяснял. Ну так что, пойдем знакомиться? Ты же обещал.
— Телепортом или пешком?
— Пешком, конечно. Я никогда не был в комнате у Эльвиры.
— А это имеет значение? Как-то неловко мне по дворцу слоняться…
— Ты же со мной. А иначе никак не получится. Маг может телепортироваться только туда, где он был, и если он хорошо помнит это место. Есть особые ориентиры… но тебе это, наверное, будет непонятно.
— А когда ты там побываешь, то сможешь?
— Смогу. А тебе зачем?
— Да я вот о чем… Я-то вас познакомлю, но мне надо будет с этим товарищем переговорить наедине. Ты мог бы нас оставить на время, а потом вернуться? И, разумеется, не подслушивать наш разговор в зеркале. Это действительно тайна.
— Хорошо, — согласился Мафей. — Если хотите, я вас перенесу в одно место, где никто не подслушает. А долго вы там будете?
— Думаю, для верности около часу. Да, Мафей, прежде чем вы познакомитесь, пообещай мне две вещи.
— Не говорить никому? Конечно, что я, маленький, не понимаю? А еще что?
— Не заглядывать в него. Ты можешь увидеть там… лишнее.
— Постараюсь, — вздохнул Мафей. — Специально не буду заглядывать. Но иногда это видится само.
— Да, чуть не забыл. Рисунок-то покажи.
— Потом. Я хочу нарисовать портрет твоего внутреннего голоса, а потом оба отдам. Сравнишь.
— Портрет голоса? — засмеялся Кантор. — Это как?
— Как я его вижу.
— А ты его видишь? Голос?
— Конечно. Я вижу, что в тебе живут как бы два человека. Причем обычно они мирно уживаются, и спорить вы начинаете только тогда, когда резко расходитесь во мнениях. А отличаетесь вы не очень сильно. Ты жестче и серьезнее, он человечнее и легкомысленнее, но, в общем вы — один и тот же человек.
— Если ты так здорово все видишь, — не удержался Кантор, — скажи, что это за свет у твоего кузена-короля?
— Не знаю, — вздохнул Мафей. — Видеть-то я его вижу, но что это такое — не знаю.
— И Азиль не знает?
— А она его вообще не видит. Зато она видит сферу, которую остальным не разглядеть за этим светом.
— Ту самую, что по ее словам, погубит бедного короля, если он от нее не избавится?
— Да, она так говорит, — опечалился Мафей. — а Шеллар не согласен. Он
— Может, — пожал плечами Кантор, — но не Шеллару об этом судить. Будто он лучше Азиль разбирается в ее видениях! Ладно, пойдем, а то наш товарищ сейчас доест все варенье и снова смоется…
— Куртку надень, — посоветовал Мафей. — Там, куда я вас отведу, прохладно.
— А куда именно?
— На смотровую площадку Центральной башни. Там никто никогда не бывает, лестница на нее вообще закрыта. Я там часто сижу. Мне нравится. Высоко, красиво, никого нет…
— А нас никто не заметит?
— Меня же ни разу не увидели. Там зубцы есть, и за ними не видно. Да и высоко слишком.
Глава 4
— Ну а теперь пора немного поразвлечься, — сказал Карлсон минуту спустя. — Давай побегаем по крышам и там уж сообразим, чем заняться.
На вершине башни было действительно высоко, красиво и безлюдно. И еще довольно прохладно.
— Я тебя слушаю, — с печальной покорностью в голосе сказал товарищ Пассионарио, взирая на роскошный закат. — Что от меня опять хочет Амарго? Это же он тебя прислал?
— Он, — честно признался Кантор. — Хочет, чтобы вы вернулись. Не знаю, что у вас там за конфликт вышел…
— Знаешь… — перебил его собеседник, не отрывая глаз от кроваво-красного солнца, утопающего в ярких облаках. — Наверняка он тебе сказал, раз уж посредником снарядил. И чего ради ты со мной на «вы»? Мы же одни. Когда ты ломал подставку от пюпитра на моей спине, таким почтением не страдал.
— Тогда ты был моим учеником, — усмехнулся «посредник». — И нагло слямзил у меня тему, не потрудившись даже переделать. А сейчас ты вроде как мой начальник.
— Вот именно — вроде как. Брось эти придворные церемонии. Можно подумать, ты действительно меня настолько уважаешь, чтобы обращаться ко мне на «вы».
— Ну, как хочешь, — не стал ломаться Кантор. — Амарго мне сказал в общих чертах, что у вас было, но это же не значит, что я теперь все знаю. Может, сам объяснишь? Только скажи сразу, ты просто психанул или решил нас совсем бросить?
— Не знаю, — вздохнул непутевый лидер и опустил глаза. — Сначала просто психанул, а потом посидел, подумал… На кой оно мне надо? Мы это все уже проходили как-то с другой партией. Ах, вы нужны отечеству, вы непременно должны править страной, без вас тут все пропадет… Вы так молоды и неопытны, но пусть вас это не смущает, мы не оставим вас, мы вам будем все рассказывать и подсказывать… То есть будешь, парень, сидеть на своем троне и кивать, как идиот, на все, что мы скажем. Тогда я еще был молодой и горячий, сразу всем в морды плюнул… и получил неприятностей на десять лет вперед. Но ни разу не пожалел, что не согласился тогда. А сейчас вот думаю… Ведь в очередной раз на ту же задницу сел. Опять пришло к тому же самому. Снова получается, я всем нужен, без меня все рухнет, я не смею рисковать своей бесценной жизнью, поскольку она уже вроде мне и не принадлежит, а является народным достоянием… И еще оказывается, что я безответственный придурок, которому даже пару мышей нельзя доверить, не то что страну. То есть, опять-таки, поскольку я такой полный болван, добрый дядя Амарго будет мне рассказывать и показывать, а я должен кивать и соглашаться.