Последствие
Шрифт:
Затем Хейдену позвонил один из парней из банды, и случился жестокий поворот. Он пришел в неконтролируемую ярость, которая еще больше усилилась, когда он неправильно истолковал мое беспокойство за него.
Я больше не хотела, чтобы он дрался. Я хотела, чтобы он был в безопасности, подальше от боли и этого темного мира, но он думал, что я хочу его контролировать. Он набросился на меня и сказал мне то, что я предпочла бы похоронить в самых глубоких уголках своего сознания и никогда больше не вспоминать, прежде чем он оставил меня одну перед больницей.
А потом… А потом история повторилась. К тому времени, как
Я закрыла глаза. Я не могла не представить себе образ его неподвижного тела, переплетенный с темным образом Кайдена и его мертвых глаз, обе аварии, слились воедино. Хейден выжил в той первой аварии благодаря Кайдену, но на этот раз не было никого, кто мог бы принять удар за него. Казалось, что эта авария была его наказанием за то, что он обманул смерть тогда, и я боялась. Сильный страх преследовал меня во сне — страх потерять его на этот раз навсегда.
Я судорожно выдохнула и покачала головой, чтобы развеять эти мысли.
Я посмотрела на дневник Хейдена, лежавший передо мной на кровати. Это была драгоценная частичка его, которую я хранила рядом с собой с того утра, как он мне его подарил. Он был моим сокровищем и погибелью, потому что он приносил боль вместе с ответами и пониманием. Я полностью поняла, кем он был, и, как он и сказал, в некоторые моменты это было слишком интенсивно и грубо, в то время как в другие моменты проявлялась хрупкость, которая разбивала меня вдребезги. Мне нужно было отвлечься от моего кошмара, поэтому я перевернула страницу и начала читать новую запись.
«Дата: октябрь… Имеет ли значение, какой день?
Вот я. Пытаюсь разобраться в своих эмоциях. Черт возьми, это невозможно.
Сколько себя помню, я был другой. Я думаю по-другому. Я чувствую по-другому. Я действую по- другому. Я всегда знал, что со мной что- то не так. Что-то, что заставляет меня чувствовать, что я нигде не вписываюсь. Как будто никто не может меня понять. Черт, даже я не могу понять себя. Куда бы я ни пошел, внутри меня пустота, которая окрашивает мир в черный цвет.
У меня так много шрамов. Есть так много вещей, которых я боюсь и стыжусь, и если бы люди узнали хотя бы часть того, кто я, они бы убежали от меня, как от какой- то заразной болезни или еще хуже… На самом деле, да. Я болезнь. Во мне нет ничего хорошего. И даже если я делаю что- то отдаленно хорошее, я уничтожаю это на следующий день, так что это уже никогда не восстановить.
Мне это надоело.
Мне надоел этот цикл.
Хватит.
Но этого никогда не бывает достаточно, не так ли?
Я вижу себя как те поврежденные товары, которые продаются в магазинах. Их недостатки так идеально скрыты, и когда вы, наконец, их видите, уже слишком поздно. И что вы делаете с поврежденными товарами? Вы выбрасываете их.
Я испорчен. И меня всегда будут выбрасывать».
— Хейден, нет.
Мое сердце
Но, опять же, я нашла горькую правду в этом единственном слове. Сейчас повреждение мозга привело его в кому, что поставило перед нами важный вопрос — будут ли у него серьезные последствия после того, как он проснется?
Шансы на хороший исход были ничтожно малы. По словам его невролога, были различные последствия черепно-мозговой травмы: паралич, изменение любого из пяти чувств, проблемы с памятью, изменения настроения, трудности с концентрацией и вниманием, раздражительность, агрессия и многое другое. Было бы чудом, если бы он проснулся неизменным, и разница между тем, что нам показывали в кино, и реальностью разбила мне сердце.
Первое, что сказал нам его врач, — не ожидать, что он откроет глаза и будет вести себя как обычно, что меня ужаснуло. Каким он будет, когда проснется? Произойдут ли в нем какие-либо существенные изменения? Как долго продлится его выздоровление? Когда он проснется?
Так много вопросов…
Я стиснула челюсти, глядя на него, отказываясь плакать. Я сказала себе, что никогда не буду здесь плакать, как бы тяжело мне ни было справляться со своими эмоциями. Врачи сказали нам обращаться с ним так, будто он может нас слышать, потому что это может помочь ему выздороветь, и это была утешительная мысль. Я держалась за это обеими руками, поэтому всегда говорила ему позитивные вещи. Я говорила о своих чувствах. Я заверила его, что он не одинок и любим. Я обязательно упоминала Кармен, Блейка и Мейсена, которые были вне себя от беспокойства.
— Я люблю тебя, Хейден. С тобой все будет хорошо.
Я взяла его руку в свою и провела указательным пальцем по контурам его длинных пальцев, удивляясь разнице в размере наших рук. Я любила его руки. Мне нравилось, насколько они были сильными по сравнению с моими. Выпуклые вены на его руках, мускулистая шея и плечи, его пухлые губы… Не было ни одной физической части Хейдена, которая бы мне не нравилась.
— Ты скоро проснешься, и нам будет очень хорошо вместе. — Я так старалась не дать голосу надломиться. Мне пришлось сохранять тон бодрым и ободряющим. — Я хочу, чтобы мы сделали так много всего. Я хочу узнать о тебе больше. Я хочу, чтобы мы смеялись вместе… Быстрей бы ты пришел в себя…
Я поджала губы и глубоко вдохнула через нос. Я бросила взгляд на его лицо, проверяя, есть ли какая-либо реакция, но не увидела ее. Его неподвижное лицо вызвало новую волну тупой боли, которая усердно пыталась сокрушить мою надежду. Ожидание было самым худшим.
— Промежуточные экзамены были очень изнурительными. Джессика все время паниковала, потому что думала, что недостаточно училась, и это было забавно. Я уверена, что она справилась лучше меня. Мелисса была как всегда спокойна. Серьезно, она никогда не выглядит так, будто ее волнуют ее оценки, но ей всегда удается получать самые высокие баллы.