Последняя битва
Шрифт:
— Доставайте ящик, — бросил нефтяник.
Двое на заднем сиденье нагнулись к полу и подняли тяжелый цинк, поставив ребром на борт.
— Назад уберите, я лучше в машине гляну, — быстро произнес Ильмар, когда понял, сколько там золота может уместиться.
В нем заговорил атаман Крест, лихой и ко всему подозрительный, совсем недавно громивший караваны на московских трактах. Такими деньгами сейчас светить нельзя, мало ли кто с дороги увидит и позарится. Ведь наверняка не всем охота на войну с мутантами отправляться. Если пальбу устроят, дисциплине конец. Отряды
Ильмар оглянулся, вроде бы все делом заняты, к поездке готовятся, оружие проверяют, копошатся вокруг машин… Сквозь прореху в дыму снова показался одноглазый мужик, теперь он стоял возле «тевтонца», с которого Преподобный недавно толкал речь.
Да кто ж он такой? Чего пялится? Может, про золото в ящике знает?
Одноглазый сунул руку в карман, достал черную коробочку…
— Динамит к особому взрывателю подключен, — произнес Игнат за спиной у Ильмара. — И вот я подумал…
Ильмар оглянулся. Монахи, сидевшие на заднем сиденье, вылезли из «тевтонца», нефтяник — наоборот, забрался в кузов и склонился над ящиком.
— Подумал, что человек, собиравший бомбу, — продолжал Игнат, — в химии с электроникой шарит будь здоров. Здесь особый взрыватель…
Ильмар Крест опять уставился на одноглазого.
— Так вот, — громко произнес тот, сжал в руке черную коробочку и присел за «тевтонцем».
— Ложись! — крикнул Ильмар, сообразив, кто спрятался за машиной.
Упал на живот, закрывая голову руками…
Земля содрогнулась. Разлетевшиеся во все стороны монеты картечью прошлись по спине. Если бы не пододетая под рясу кольчуга, Ильмар умер бы сразу. Но доспех уберег от смертельных ран.
Сендер подбросило на высоту человеческого роста, перевернуло и грохнуло о землю, как ведро с железными гайками.
Ильмар вскочил, пошатнулся. В голове звенело, перед глазами стоял туман. Правая рука почти не слушалась, он потянулся к перстню на пальце, промахнулся. Ощупал локоть и понял, что кисти нет, оторвало с половиной предплечья.
Навстречу из пелены вышагнул Юл, взмахнул зажатым в кулаке ножом.
Клинок распорол рясу на груди Креста, скользнул по ребрам, звякнув о кольчугу. Ильмар громко выдохнул, махнул левой рукой, вложив в удар всю силу.
Юл подставил плечо, хрустнула кость, о камни под ногами звякнул упавший нож. Обезображенное лицо медведковского исказилось. Щерясь от боли, он врезал коленом Ильмару в живот, получив от него окровавленной культей прямо в выпученный глаз.
Оба повалились на землю, рыча от злости и ненависти друг к другу, как сцепившиеся за добычу шакалы. Юл оказался снизу. Ильмар передавил ему локтем горло, навалился всем телом, склонив голову к уродливому лицу. Медведковский харкнул слюной, захрипел и вцепился зубами в Ильмаров подбородок.
Взвыв от боли, Крест дернулся, подавшись назад. Его левый кулак описал широкую дугу и впечатался в покрытое струпьями ожогов лицо Юла. Из сплющенного носа брызнула кровь, скулы с хрустом раздались, полопалась серо-бурая кожа на щеках, из трещин потек гной…
К месту драки сбежались люди, никто не понимал, что случилось, почему прогремел взрыв, что за мужик лежит на земле и почему Ильмар в крови.
— Чего встали? — прохрипел он. — К машинам… Выезжаем…
Поднялся на ноги и едва не упал, его поддержали за локти монахи, подступившие с двух сторон. Культя запульсировала болью, Ильмар оторвал рукав и перетянул предплечье.
— Помоги узел завязать, — сказал он жрецу, стоявшему справа.
За спинами людей взрыкнул мотором один из патрульных сендеров. Задние ряды обернулись, раздались удивленные возгласы.
На дорогу выскочила машина, в ней сидели трое: за рулем — светловолосый парень, рядом с ним — девушка, на заднем сиденье — пацан с большими светлыми глазами. Ильмар тряхнул головой, забыв про боль. Он еще не очухался от схватки с Юлом и просто не мог поверить, что спустя несколько мгновений увидит…
— Стреляйте в шакаленка! — заорал Крест.
Он схватился за карабин, висящий на плече у монаха, который затягивал повязку, рванул на себя, и оба чуть не упали.
— Да стреляйте же! — прохрипел Ильмар, глядя вслед удаляющейся машине. — Стреляйте в лазутчика, это он завод взорвал! В погоню!
Перед глазами потемнело.
— В погоню, — выдохнул он и стал заваливаться на спину.
Вик не торопился выходить за ворота. Стоял у накренившейся ограды, глядя на дорогу, ведущую в Балашиху, где выстроились друг за другом обгоревшие туши «тевтонцев». Видимо, монашеский караван подъехал к заводу, остановился, и тогда прогремел взрыв. Вдоль обочины и на пустыре лежали трупы. Люди явно пытались спастись бегством от огня, потому что машины не успевали развернуться…
— Пойдем, — сказала Кристин и потянула его за руку к проему.
— Не торопись.
— Почему? — Девушка удивленно взглянула на него. — Вик, чего ты опасаешься?
— Слишком тихо, — подумав, ответил он.
И тут же со стороны заставы, которую скрывал от взгляда бетонный забор, долетели возгласы.
— Там люди, Вик, — обрадовалась Кристин. — Надо идти к ним.
— Подожди. — Он привлек ее к себе. — И помолчи. — Обнял за плечи. — Давай лучше послушаем, а потом решим, что делать.
Помедлив, Кристин кивнула.
— Стой здесь. — Вик отпустил девушку, прижался плечом к ограде и осторожно выглянул.
Напротив бункеров заставы стояли грузовые самоходы, патрульные сендеры нефтяников и люди. Целая толпа людей, перед которыми, забравшись на крышу бронированного «тевтонца», выступал с речью Ильмар Крест. Ветер доносил обрывки фраз, Ильмар говорил о противостоянии с мутантами, о грядущем сражении, вдохновлял словами на подвиги собравшихся вокруг нефтяников, монахов, бурильщиков и фермеров. Всех тех, кто уцелел после взрыва. Он сообщил о том, что в Капотню движется армия кочевников… Дальше Вик не стал слушать, повернулся к девушке и тяжело вздохнул.