Последняя битва
Шрифт:
Он поймал парня за руку.
— Ты куда меня ведешь?
— К Сельге.
Крапива тряхнул головой — вот почему его охрана пропустила. Совпало так. Если старшина вопросы начнет задавать, юлить придется… А вдруг Ферзь уже чего наболтал?
— Худо мне, кишки крутит и горло дерет, — сказал он, скривившись.
— И чего?
Карп уже было отвернулся, но Крапива потянул его за руку.
— Мне бы в лазарет. Где тута лазарет у вас?
Нефтяник посмотрел на ангары. Крапива проследил его взгляд — за ангарами, напротив топливных
— Там лазарет? — сказал Крапива, указав на постройку из бетона. — Я быстро.
И, не дожидаясь ответа, поковылял к постройке, пригибаясь и охая, картинно держась за живот.
— Эй, — донеслось сзади. — Поторопись, Сельга ждать не любит.
— Потороплюсь уж, — прошипел Крапива себе под нос, нащупывая в кармане заточку.
Он хотел прикончить Ферзя с пафосом, представлял, как достанет напильник с зазубренной кромкой и острым концом кольнет вора в шею, для начала несильно. Скажет что-нибудь красивое и уж после проткнет ему кадык, чтоб хрипел и мучился Ферзь, кровью захлебывался.
Войдя в лазарет, Крапива слегка растерялся. Перед ним был коридор из белых простыней, в конце — еще одна дверь. Он помялся на пороге, кашлянул. Одна из простыней всколыхнулась, и в коридор вышел худощавый мужик в белом халате.
— Кто вы такой? — сказал он.
— Я эта… живот. И горло дерет… эта, — сбивчиво начал Крапива. — Мне к Сельге сейчас надо, а тут прихватило…
Он поморщился, положив руки на живот, и присел.
— Болит сильно… и к Сельге надо. Мне б пилюлю…
— Подождите здесь, — сказал мужик в халате, прошел в конец коридора и скрылся за дверью.
Крапива выпрямился, достал заточку, бормоча: «Ща, разбежался. Прям так и буду тебя дожидаться…» Он двинулся по коридору, заглядывая за простыни. Там стояли койки, над изголовьями были маленькие окошки, на подоконниках — склянки с мазями. Наконец дойдя до середины коридора, он отыскал Ферзя.
Вор лежал укрытый одеялом. Лицо бледное, под глазами синие круги. Рядом с койкой стояла хромированная палка с перекладиной, на ней висела склянка, наполовину заполненная мутноватой жидкостью, из горловины выходила гибкая прозрачная трубка. Она тянулась к левой руке Ферзя, конец прятался под повязкой на локтевом сгибе. Другая рука была под одеялом.
Когда Крапива шагнул к койке, держа перед собой заточку, вор открыл глаза.
— Пришел, падла, — прохрипел он. — Я знал, что ты придешь, ждал.
Крапиве расхотелось говорить красивые слова, смотреть, как будет корчиться в муках Ферзь. Он замахнулся, крутанув заточку пальцами, развернул острым концом книзу.
За окном взвыла сирена, раздались крики, замелькали тени…
И тут стены лазарета дрогнули. Нарастающий гул покатился откуда-то из-под земли, пол завибрировал. Крапива невольно посмотрел в окно.
Ферзь откинул одеяло и сунул бывшему помощнику нож под ребра. Тот самый, с обломанным лезвием и резной рукоятью, который бросил Сельга Инес, когда вор
Удар получился несильный, лезвие вошло неглубоко. Крапива удивленно ойкнул. Уставился на Ферзя изумленными глазами.
В следующий момент громыхнуло на всю округу. Взрывной волной вышибло стекла вместе с рамами, осколками Крапиве посекло лицо. Он заслонился рукой.
Вор крепче сжал резную рукоять, надавил изо всех сил и потянул вбок, проворачивая лезвие в ране. Помощник заорал от боли и рубанул заточкой воздух, проткнув Ферзю щеку.
Больше они ничего не успели сделать. Сметая все на своем пути, в лазарет ворвался огненный вихрь, мгновенно выжег постройку изнутри и помчался к ангарам, гоня перед собой упругую волну раскаленного воздуха.
Вик сунул пистолет за пояс, вскарабкался по скобам, сдвинул чугунную крышку над головой, но высунуться не успел. Отпрянул к стенке и едва не сорвался, когда толстый раструб огнемета уставился ему в лицо.
— Не стреляй, Фома! — крикнул он.
Палец белобрысого детины, стоящего возле колодца, замер на курке.
— Э… — протянул Фома. — Вик?
Светлые брови нефтяника поползли вверх. К колодцу подступили еще трое с автоматами.
— Да, — Вик полез наверх. — Там внизу лазутчики, они хотят завод взорвать!
Нефтяники переглянулись.
— До вас что, плохо доходит? — Вик отступил на два шага и указал на черный зев колодца. — Лазутчики, говорю, там. Там, внизу, они бомбы заложили с часовым механизмом. Спасайтесь, уводите людей!
Фома оглянулся на топливные хранилища и наконец врубился. Приказал одному нефтянику разыскать Сельгу, который ушел встречать караван Ильмара Креста за ворота, второго отправил в узел связи, чтобы по громкоговорителям объявили тревогу и начали эвакуацию, третьему велел оставаться на месте, а сам, скинув огнеметный ранец, побежал к дому Кристин.
Вик остался на месте. Он не ожидал, что все так быстро изменится, думал, придется долго объяснять про лазутчиков и поменьше говорить про то, как он оказался под землей. Но Фома, похоже, не привык сначала думать, потом делать, он сразу делал. К тому же видел раньше Вика, через которого «невестин пирог» Кристин передал и душой, так сказать, проникся и, стало быть, поверил на слово.
— Ты куда? — крикнул Вик, кинувшись вдогонку.
Сейчас было лучше держаться поближе к Фоме, а не торчать возле колодца.
— За Кристин, — на ходу отозвался тот.
— Она в доме?
— Да!
Вик быстро догнал белобрысого детину.
— Кто еще в доме?
Они пробежали между ангарами. Фома начал задыхаться.
— Кто?
— Гектор, — выдохнул нефтяник. — Ильяс в подвале…
Он засопел и остановился, согнувшись, уперся ладонями в колени. Его широкие плечи и спина вздымались и опадали в такт тяжелому дыханию.
Вик схватил Фому за руку, потащил к дому.
— Бежим, нет времени отдыхать.