Последний танец
Шрифт:
Но Алекс понимала, что другого такого случая может не представиться. Лианн снова замкнулась и ушла в себя. Из нее теперь и слова не вытянешь.
А у Алекс уже не было сил думать о том, что Лианн солгала ей в день убийства отца, и раньше тоже лгала… После всего этого Лианн вряд ли можно назвать подругой.
Алекс подъехала к дому, когда совсем стемнело. Она перебралась в этот район в прошлом году, продав дом, в котором они с Джимом жили до развода. Им пришлось ко многому привыкнуть: Джима больше не было
При мысли об этом у Алекс снова заболела голова. Она вспомнила, как Берил застыла над гробом отца, словно кобра, готовая к броску. Вспомнила и Лианн, прячущую глаза. Что же это все значит?
Предположим, подруга знает гораздо больше, чем говорит. Но это еще ничего не доказывает. Даже если у отца был роман, и Берил выбрала не самый удачный момент, чтобы раскрыть глаза своей лучшей подруге, все равно непонятно, как мама, всю жизнь избегавшая ссор и споров, взяла пистолет и…
Алекс постаралась отогнать эти мысли. Голова у нее раскалывается, а дома ждут дочери. Надо забыть обо всем и дать волю слезам. Нет, нельзя позволить себе такую роскошь.
Заметив во дворе «ауди» серо-голубого цвета, принадлежащую экс-супругу, Алекс вскипела. Джим летает в Гонконг бизнесс-классом и отдыхает на курортах с подружкой – он понятия не имеет, что значит экономить каждый цент.
И вот Джим явился, не думая о том, что ей сейчас не до него. У Алекс и так хватает неприятностей.
Остановившись у тротуара, она попыталась овладеть собой, потом выбралась из автомобиля и направилась к дому по мощенной гравием дорожке.
Войдя, Алекс услышала из кухни веселый смех. Нина и Лори на седьмом небе – приехал их любимый папочка. О том, что привело его сюда, они, вероятно, уже забыли.
Алекс трясло от бешенства. Да как ему не совестно! Воспользовался ее горем, чтобы повеселиться с обожающими его дочерьми! О, она прекрасно изучила Джима, и сама не раз прибегала к тем же приемам.
«Я готова ради него на все… но не намерена закрывать глаза на его измены, как это делала мама». Алекс не давала Джиму ни малейшего повода для измены.
Швырнув сумочку на скамейку в холле, заваленную рюкзачками, учебниками и мятыми футболками, она вошла в кухню, где ее дочери, склонившись над столом, читали инструкцию к новенькой машине по изготовлению попкорна, пока Джим собирал агрегат. Три пары глаз уставились на Алекс с удивлением, тут же сменившимся тревогой.
Она похолодела. Неужели у нее такой грозный вид? Дочки смотрят на мать почти с ужасом. Еще немного, и они начнут ходить на цыпочках и говорить шепотом…
«Как это делала ты, когда кое-кто возвращался домой не в духе».
Алекс захотелось обнять их, прижать к себе – темноволосую смуглянку Нину, копию Джима… и Лори с ангельским личиком и длинными белокурыми волосами. Им обеим уже по пятнадцать: у Нины фигурка почти оформилась,
Лори первая нарушила молчание:
– Привет, мам. Мы тебя не ждали так рано.
Алекс хотела сказать, как она рада, что снова дома, но, поймав на себе сочувственный взгляд бывшего мужа, прикусила язык. Ей не нужна его жалость. Ей нужен он сам.
– Вижу, что не ждали. – Она скрестила руки на груди и смерила Джима ледяным взглядом. – А ты как здесь очутился? У твоей подружки изменились планы на вечер?
Он покраснел, чему Алекс сначала обрадовалась, но тут же устыдилась своих слов. Румянец ему к лицу… Ну почему он так хорош собой? Даже красивее, чем в колледже – курчавые черные волосы и глаза, как у Майкла Корлеоне из «Крестного отца», только в волосах появилась седина.
– Мы с девочками готовили поп-крон, – спокойно сообщил Джим.
– Старый агрегат сломался, – объяснила Лори, – и нам пришлось купить новый. – Она робко улыбнулась матери. – Классный агрегат – нам и масло не понадобится, он будет поджаривать кукурузу так, на одном воздухе.
Нина ткнула сестру ложкой в бок.
– Дура! Не видишь, что мама расстроена? Дедушка умер, а ты все о своем попкорне! – Она заискивающе взглянула на Алекс. – Не сердись, мам. Мы не хотели тебя обидеть, просто папа решил…
– Что надо передохнуть. – Джим обнял Нину за плечи. – Я уйду, если ты хочешь. Но не лучше ли сесть и спокойно все обсудить? Может, я чем-то помогу.
Алекс презрительно хмыкнула.
– Ты уже достаточно натворил дел. – Она подошла к раковине с горой грязной посуды. – Если бы ты действительно был способен помочь мне, я бы не отказалась. Но вряд ли это возможно. Мой отец мертв, а мать проведет остаток жизни в тюрьме, если ее не спасет чудо.
– Зря ты так говоришь, – заметил Джим.
– Она убила его! И заплатит за это! Лори зашмыгала носом.
– Девочки, идите наверх, – мягко, но твердо сказал Джим, и Алекс почувствовала, что ненавидит этого человека, умеющего быть нежным и любящим отцом, тогда как ей не по силам проявить чувства к детям. Когда дочери ушли, Джим сказал: – Ситуация сложная, но не безнадежная. Китти сообщила мне, что адвокат твоей матери намерен добиваться смягчения приговора и собрать свидетельства в ее защиту.
– Я уже наслышана об этом. Тем более что мамочка, кажется, не раскаивается в содеянном. – Алекс вылила в воду средство для мытья посуды.
– По-твоему, она испытывает удовлетворение?
Алекс быстро обернулась к Джиму, и хлопья пены упали на кафельный пол.
– Понятия не имею! Я знаю только то, что мой отец убит, и застрелила его она!
Джим стоял посреди кухни и смотрел на Алекс. Его присутствие напомнило ей о том, что было у нее когда-то и что она потеряла. Из ее жизни ушли тепло и любовь.
– Когда же это кончится, Алекс? – грустно проронил Джим. – Когда ты наконец перестанешь оправдывать его? Твоего отца больше нет – пора взглянуть правде в глаза.