Последний танец
Шрифт:
– Прими мои соболезнования. – Он смотрел на нее с искренним сочувствием.
Признательная ему за поддержку, Дафна залилась краской от его взгляда.
– Хорошо, что ты пришел, – сказала она.
– Слово «хорошо» твой отец никогда не употреблял, говоря обо мне, – заметил Джонни. – Но мы с ним похожи: каждый из нас готов был ради тебя на все.
Она усмехнулась.
– Как видишь, я прекрасно справляюсь без вашей помощи. – Подумав о Роджере, Дафна ощутила смутное беспокойство.
Джонни окинул ее восхищенным взглядом.
– Кто бы сомневался. Дафна начинала нервничать: к чему
– Зачем ты здесь, Джонни? У тебя были все основания ненавидеть моего отца. А теперь ты и твои коллеги намерены посадить мою мать за решетку. Разве не странно, что мы с тобой стоим тут и мило беседуем, как старые друзья?
– Об этом я и хотел поговорить с тобой – о предстоящем суде. Но не здесь. – Джонни сжал ее локоть. – Может, встретимся позже? Как насчет Планкеттс-Лагун? Мы там раньше часто бывали вместе, помнишь?
Дафна уставилась на него во все глаза. Помнит ли она? Да ведь там они впервые были близки – костер, звезды на черном небе, искры пламени, озаряющие их нагие тела. Иногда по ночам она вспоминала нежные осторожные прикосновения Джонни, запах дыма в его волосах и песок, шуршащий под покрывалом. Господи, ей бы не помнить, а забыть все это – вот в чем проблема.
– Я буду у Китти, – сказала Дафна. – Там соберутся друзья и родственники после похорон. Но думаю, чуть позже я смогу отлучиться часа на два.
– Я буду ждать тебя. Она покачала головой:
– Не теряй понапрасну время. Я позвоню тебе перед уходом.
Но Джонни упрямо сжал губы – он уже принял решение.
– Я ждал все эти годы. Могу подождать и еще немного.
Грунтовую дорогу к Планкеттс-Лагун из года в год утрамбовывали тысячи автомобилей, и со временем она стала твердой, как асфальтовое покрытие. Сюда приезжали влюбленные подростки – они останавливались у болотистых зарослей, где их никто не мог видеть, и разводили по ночам костры возле песчаных дюн. Родители подростков, предпочитавшие более уютные и защищенные от ветра бухточки, редко бывали в той стороне и не догадывались, что там проделывали их повзрослевшие детки под шерстяными пледами.
Джонни свернул на дорогу, по которой много лет ездил на пикники с женой и сыном, а чаще всего один, и у него появилось странное чувство, что он не был здесь целую вечность.
Джонни вспомнил ту ночь, когда они с Дафной приехали сюда после весеннего школьного бала на его стареньком «понтиаке». Стекла автомобиля запотели изнутри от их дыхания и от тумана снаружи. Как всегда, они проделали все, кроме того, что ему больше всего хотелось… но что он откладывал до того момента, когда Дафна будет готова. И вдруг без всякого предупреждения, как будто этот момент наконец наступил, она сняла платье и бросила его на переднее сиденье с такой непринужденной беззаботностью, словно отдавала ему не девственность, а кусочек торта.
Заниматься любовью с Дафной – это все, о чем Джонни мечтал с самой первой их встречи, когда она пришла в курилку рядом со школьной лабораторией. Хорошенькая ухоженная девочка с Агва-Фриа-Пойнт. Джонни обратил на нее внимание еще на уроках по испанскому и был приятно удивлен, что она тоже вспомнила его. Ему казалось, что он не в ее вкусе. Но Джонни ошибался… и не
Тогда Джонни был уверен в одном: он нашел то, что искал.
В своем воображении Джонни сейчас видел Дафну так же ясно, как в ту ночь: завернувшись в покрывало, она смеялась и убегала от него по песчаным дюнам, а он пытался догнать ее. Позже, когда они развели костер, отблески пламени заливали Дафну теплым светом, и ее обнаженное тело как бы лучилось изнутри.
Остановившись на небольшой площадке, тридцативосьмилетний мужчина, к которому все теперь обращались не иначе как Джон или мистер Девейн, размышлял о том, понимала ли Дафна, как сильно он любил ее? Знала ли она, что решение оставить ее было самым трудным в его жизни? Джонни вышел на дорогу с двадцатью долларами и перочинным ножиком в кармане, останавливая случайные попутки, стреляя сигареты и перебиваясь плохим кофе и сандвичами в придорожных забегаловках.
«Ты ничтожество, подонок!» – кричал на него отец Дафны. Но те же слова Джонни слышал и от собственного отца. Их старики были чем-то похожи: оба ограниченные, упрямые, нетерпимые. Но если доктор Сигрейв был в городе уважаемым человеком, Фрэнк Девейн пользовался авторитетом только среди своих дружков-собутыльников.
Выйдя из машины и прислонившись к теплому капоту, Джонни закурил сигарету. Вокруг не было никого – час влюбленных парочек еще не пробил, а для любителей пляжного отдыха сегодня прохладно.
Джонни поднялся по склону ближайшей дюны и, прищурясь, смотрел, как солнце опускается в огненно-красные воды залива.
Дафна наверняка уже готова волком выть от соболезнований родственников и знакомых, но слишком хорошо воспитана, чтобы сразу уйти.
Пока Джонни скитался по дорогам и перебивался случайными заработками в автомагазинах, Дафна училась в Уэллсли, читала Чосера и Гегеля, участвовала в антивоенных маршах, которым никто не придавал значения, пока протестовать против войны не вошло в моду. К тому времени когда Джонни, повзрослев и поумнев, поступил в Калифорнийский университет, Дафна уже закончила учебу и уехала с мужем в Нью-Йорк.
«Убежден, у этого парня нет на теле следов от ее зубов», – успокаивал себя Джонни. Когда они в последний раз были вместе, Дафна уже знала, что он покидает ее навсегда, и чуть не сошла с ума от отчаяния и желания. В пылу страсти она укусила его в плечо до крови. Шрам со временем побледнел, но слабые отпечатки ее зубов все еще видны.
Джонни, щурясь, вглядывался вдаль, где серебрилась полоска горизонта. Глаза слезились от холода и соленого ветра с океана. Невдалеке хлопнула дверца автомобиля и кто-то позвал его: «Джонни!»
Он обернулся и увидел Дафну в джинсах, свитере и ветровке. Она стояла рядом, обратив лицо к последним лучам заходящего солнца, и в ее глазах цвета морской волны сверкали отблески заката. Печали и горести последних дней не потушили их изумрудный огонь, и Джонни радовался этому.
– Ни одной таблички – все поснимали, – заметила Дафна, оглядывая длинный забор, тянувшийся вдоль пляжа по границе частных владений. Обитатели местных коттеджей вели постоянную войну с отдыхающими.
– Подростки – их рук дело, – ответил Джонни. – Деревяшки пошли на костер.