Последний свидетель
Шрифт:
— С деньгами, — напомнил «координатор». — Потому и исчезает, что с деньгами.
— Так не было у него серьезных материальных проблем, — напомнил Директор.
— Это как сказать...
— Есть еще какая-то информация?
— Нет, это все старая информация. Сами посудите — человек находит мешок с деньгами. С большими. От казахов разная информация идет, кто говорит — полмиллиона долларов, а кто — все десять миллионов. Короче, он находит деньги. Его люди к этому моменту убиты.
— Это только предположение, что к этому моменту они
— Я пытаюсь объяснить главный мотив: миллион долларов, лежащий посреди степи. Ничей. Какие нужны еще материальные проблемы, чтобы забрать этот мешок? Да лежало бы там двадцать долларов! Шел бы по степи какой-нибудь Рокфеллер, у которого уж точно над головой не каплет, так и он бы взял эти деньги. Без всяких особых причин. Деньги — это деньги...
— А ты бы взял?
— Что? — не понял «координатор».
— Ты так рассуждаешь, будто это совершенно естественно. А вот ты на его месте что бы сделал?
Помощник замялся.
— Это теоретический подход. Если бы да кабы... Меня там не было. А Шустров взял, и я считаю, что никакой особой мотивации тут не было.
— Хорошо, а может, он комплексовал перед женой? Может, он ей хотел доказать, какой он крутой?
— На квартире жены установлены прослушивающие устройства, за ней наблюдают, — скороговоркой отрапортовал «координатор». — Все под контролем.
— Детей у них не было?
— Не было.
— А близкие друзья, соседи? Знаешь, как бывает — предложили войти в хороший бизнес, но надо внести свою долю. У Шустрова не было...
— Бизнесом занимается отец жены, телефоны прослушиваются. Еще армейский друг, магазин по торговле бытовой электроникой, телефон прослушивается. Двоюродный брат в Калининграде, инженер в порту, телефон прослушивается. Племянник в Люберцах, телефон прослушивается...
— Интересно, к кому из них он направился, — сказал Директор. — Пока, по нашим сведениям, Шустров зачем-то потащился на север, в глубь страны. Туда, где его легче будет выловить. Тут тоже, как ты говоришь, нет особой мотивации?
— Шустрову было бы логично двигаться на юг. Он это понимал. И он понимал, что мы это понимаем. Вот он и попер против логики.
— Но это пока только предположения, — заметил Директор. — Брошенный джип — это еще не сам Шустров. Он мог заплатить какому-нибудь шоферюге, чтобы тот перегнал джип в Степной, а сам засел в какой-нибудь норе и деньги пересчитывает.
— Его же опознали, — сказал «координатор». — Старик, во дворе у которого спрятан джип. Двое работников железнодорожного вокзала. Клерк в обменном пункте.
— Хорошо, — пожал плечами Директор. — Это хорошо, что ты так уверен в правильном направлении поисков. Поиск — это дело техники. Мой человек свое дело знает. А я просто хочу понять...
На самом деле Директор ничего не хотел понимать. Потому что все уже давно было понятно.
— Слушай, а тебе сколько лет? — внезапно спросил Директор.
— Двадцать девять.
— А Шустрову? Столько же?
— Почти.
— Может,
— То есть?
— Ты считаешь, что Шустров поступил вполне нормально. Он тоже так считает. У вас одинаковое мышление. Раз лежат деньги, нужно их хватать и бежать куда подальше, пока не отобрали. Я тебя почти в два раза старше, поэтому я никак не могу врубиться в эту вашу мотивацию... Может, дело в поколениях?
— В генерационном менталитете, вы хотите сказать? — нахмурил брови «координатор» из МВД. — Возможно, возможно... Если вас такое объяснение успокоит.
— Не успокоит, — мрачно сказал ему Директор.
Стадия четвертая:
Шкатулка Пандоры
1
Сидя среди деревянных ящиков и упакованных в бумагу пакетов, Шустров, будто бухгалтер, сводил дебет с кредитом, вспоминал плюсы и минусы своего теперешнего положения. Бухгалтеру в его положении пора было выгребать остатки мелочи из сейфа и делать ноги от греха подальше. Полный абзац.
И все это случилось за пять минут. Пять минут огнестрельных безумств в плацкартном вагоне, неистовство победителя, походя крушащего черепа лежащих врагов, вкус чужой крови... А в результате — исчезнувшая сумка, пустой «ТТ», и вся местная милиция слетается к поезду как туча саранчи. Вдобавок прошедшая ночь подарила приятный сюрприз: на хвосте сидят какие-то узкоглазые ублюдки, у которых Джума почему-то работает поводырем. Казахская милиция? Какого черта, вооруженная до зубов, она рыскает на российской территории, палит во все, что движется?
Превращение из удачливого обладателя астрономической суммы, не подлежащей налогообложению, в нищего загнанного беглеца, безоружного и обреченного, по следам которого бегут сразу несколько псов разных хозяев, — вот итог этой ночи.
Михаил погладил нож, последнее свое оружие. Сдаваться он не собирался ни своим, ни казахам. И уж кто-кто, а свои должны были это понимать: сами учили, что поведение в таких ситуациях должно быть прямым и целенаправленным. Начнешь метаться — сдохнешь. Существует такое понятие «точка возврата», после прохождения которой повернуть невозможно, надо идти только вперед. Свою точку возврата Михаил прошел, когда направил ствол пистолета в невысокий Сашкин лоб. Все.
— Стоп, — сказал себе Шустров и постарался переключить мысли на иное — воспоминание о Сашке и оставшихся в степи могло привести его в угнетенно-подавленное состояние. Он даже мог подумать, что совершил что-то неправильное. Допустить такие мысли было нельзя, он должен быть собранным, целеустремленным и готовым к дальнейшим действиям. И не жевать сопли по поводу того, что не исправить...
«Я ни о чем не жалею. Я ни о чем не жалею. Я ни о чем не жалею...» Мантра сработала, и Шустров стал думать о том, как вернуть сумку. И не напороться на преследователей.