Последний странник
Шрифт:
София Бриггс улыбнулась:
– Ты ведь устал, Габриель?
– Да уж. День был очень длинный.
– Значит, ты должен поспать. – София достала из кармана фломастер и подошла к стене. – Тебе придется следить за тем, чтобы не спутать сон с реальностью. Сейчас я покажу тебе путь восемьдесят первый. Его придумал один каббалист из Северной Галилеи, из города Сафед.
София написала на стене четыре буквы из древнееврейского алфавита.
– Это называется тетраграмматион, четырехбуквенное имя Бога. Когда будешь засыпать, постарайся, чтобы оно стояло у тебя перед глазами. Не думай ни о себе, ни обо мне, ни о змеях. Во время самого сна ты должен три раза спросить у себя: «Сплю я или нет?» Глаза открывать
– И все?
София улыбнулась и, выходя из комнаты, сказала:
– Это только начало.
Сняв ботинки, Габриель улегся на раскладушку и стал смотреть на четыре буквы. Он не мог ни произнести их, ни прочитать само слово, поэтому закрыл глаза и представил начертание знаков. Первая буква была похожа на укрытие от дождя. Вторая напоминала тростник. Третья – снова укрытие. Последняя, маленькая извилистая линия походила на змею.
Габриель крепко заснул, а затем то ли проснулся, то ли оказался где-то между сном и явью. Теперь буквы тетраграмматиона были выложены красным песком на светло-сером полу комнаты. Габриель опустил голову и увидел, как красные буквы сдувает порывом ветра.
Проснулся Габриель весь в поту. Лампочка под потолком общей спальни почему-то не горела, и в комнате было темно. Слабый свет шел только из коридора, который вел в главный тоннель.
– Эй! – крикнул Габриель. – София!
– Иду.
Он услышал звук шагов, и в дверном проеме появилась София. Даже в темноте она двигалась очень уверенно.
– Вечно одно и то же. Вода просачивается сквозь цемент и попадает на провода. – София постучала пальцем по лампочке, и нить накала опять загорелась. – Ну вот. Готово.
Она подошла к раскладушке и подняла с пола керосиновую лампу.
– Вот тебе собственный фонарь, на случай, если опять свет погаснет или захочешь пойти осмотреться. – София внимательно посмотрела на Габриеля. – Ну, что? Как спалось?
– Нормально.
– Ты понимал, что спишь?
– Вроде бы да. Только сон быстро кончился.
– Ничего, на все надо время. Пойдем, я хочу кое-что тебе показать. Меч захвати с собой.
Габриель последовал за Софией в главный тоннель. Сколько времени прошло с тех пор, как они спустились под землю, Габриель понять не мог. Уже наступило утро или все еще ночь не кончилась? Он заметил, что лампочки на потолке тоннеля все время мигают. В восьмидесяти футах над ними ветер раскачивал ветви чахлых растений и толкал лопасти ветряка. Иногда он начинал дуть сильнее, и лампочки разгорались ярче. Когда ветер стихал, электроэнергия поступала только с батарей, поэтому нити накала в лампах горели темно-оранжевым светом, как угли в затухающем костре.
– Я хочу, чтобы ты попробовал путь семнадцатый, – сказала София. – Хорошо, что ты привез с собой меч. Путь семнадцатый был придуман в Японии или Китае, в той культуре, где мечам придают большое значение. Он научит тебя сосредоточиваться, ни о чем при этом не думая.
Они пришли в самый конец тоннеля, и София показала на лужицу воды на ржавом стальном настиле:
– Ну, вот и пришли…
– Что мне надо делать?
– Посмотри вверх, Габриель. Вон туда.
Габриель поднял голову и увидел, как на одной из арочных балок набухает капля воды. Через три секунды капля сорвалась с балки и упала на металлический пол.
– Ты должен разрубить каплю мечом до того, как она упадет на землю.
На секунду Габриелю показалось, что София просто дразнит его, задавая невыполнимое задание, однако она выглядела совершенно серьезной. Он достал меч из ножен. На полированном клинке заиграли отблески света. Габриель сжал рукоятку обеими руками, встал в позицию, как на уроке кэндо, и стал ждать. Капля над его головой
– Не надо ждать, – сказала София. – Просто будь готов.
Она повернулась и ушла, оставив Габриеля в одиночестве. На балке уже росла новая капля. Она должна была упасть через две секунды. Через одну. Сейчас. Капля сорвалась, полетела вниз, и Габриель с надеждой взмахнул мечом.
42
После стычки в доме Майкла Корригана Холлис вернулся в школу боевых искусств на бульваре Флоренции и провел последние вечерние занятия. После занятий он сообщил двум своим лучшим ученикам – Марко Мартинесу и Томми By, – что оставляет школу им. Марко должен был заниматься с более опытными учениками, а Томми с теми, кто послабее. Все расходы за первый год им следовало разделить поровну, а потом решить, хотят ли они и дальше работать вместе.
– Возможно, сюда придут кое-какие люди, будут про меня расспрашивать. Они могут быть полицейскими или предъявят фальшивые значки, точно не знаю. Скажите им, что я решил вернуться в Бразилию.
– Тебе деньги нужны? – спросил Марко. – У меня дома есть триста долларов.
– Нет. С деньгами порядок. Мне скоро за одну работенку заплатить должны.
Томми с Марко переглянулись, решив, по всей видимости, что Холлис торгует наркотиками.
По пути домой он зашел в универмаг и стал ходить вдоль полок, складывая в тележку продукты. Холлис вдруг понял, что все те поступки, которые прежде казались ему такими важными – уход из общины и поездка в Бразилию, – были всего-навсего подготовкой к той минуте, когда на пороге его школы появились Виктори Фрейзер и Майя. Конечно, Холлис мог отказать им, но он чувствовал, что это было бы неправильно. Приближалась битва, к которой он готовился всю жизнь.
Холлис ехал к дому, всматриваясь в незнакомцев, во всех, кто выглядел необычно для квартала. Подъехав к дому, Холлис с опаской открыл ворота перед подъездной дорожкой и поставил машину в гараж. Затем вошел через заднюю дверь в кухню. В полумраке метнулось какое-то существо. Холлис отпрыгнул, но через секунду рассмеялся, разглядев Гарви, своего кота.
Табула уже в курсе, кто отделал в лифте трех ее наемников. Холлис предполагал, что узнать его имя с помощью компьютеров особого труда не составит. В аэропорт встречать Майю Шеперд посылал Вики. Система наверняка знала имена всех местных последователей Исаака Т. Джонса. Холлис ушел из общины несколько лет назад, но там знали, что он преподает боевые искусства.
Однако, несмотря на то, что Табула собиралась убить его, Холлис не собирался уезжать из города. Во-первых, он собирался получить от Арлекинов свои пять тысяч долларов, а во-вторых, бегство не соответствовало стилю его борьбы. Холлис был контрпанчером. На соревнованиях в начале каждого раунда он позволял противнику напасть первым. Получив удар, Холлис чувствовал себя вправе дать сдачи. Он хотел, чтобы плохие парни сделали первый шаг, чтобы потом их уничтожить.
Холлис зарядил штурмовую винтовку и, не включая свет, уселся в гостиной. Ни радио, ни телевизор он включать не стал, а на ужин съел утреннюю кашу. Время от времени в комнату заходил Гарви и, задрав хвост трубой, окидывал хозяина скептическим взглядом. Когда совсем стемнело, Холлис взял резиновый коврик и спальный мешок и забрался с ними на крышу. Спрятавшись за кондиционером, лег на спину и стал смотреть в небо. Майя говорила, что Табула использует тепловизионные устройства и с их помощью заглядывает в дома сквозь стены. Холлис мог защитить себя днем, но не хотел, чтобы Табула знала, где он находится ночью. Кондиционер он оставил включенным, надеясь, что тепло электродвигателя скроет тепло его собственного тела.