Последний падишах
Шрифт:
И вскоре тебе внезапно объявят, что тебя помолвили. Хотя ты ни разу своей нареченной красавицы не видел. Однако это неважно. Вместе с семьей и придворными и с богатыми дарами вы совершаете официальный визит в Египет: чтобы увидеть сестру тамошнего молодого короля и сразу сделать ей предложение. И когда ты видишь эту девушку, дыхание у тебя перехватывает, а руки и ноги словно отнимаются. Она изумительно красива: с лицом, как у пери, голубоглазая. С каштановыми волосами и пурпурными изогнутыми губами, она похожа на звезду Голливуда… Говорят, она немного замкнута и высокомерна, но это, с твоей точки зрения, не проблема. Такая красавица и должна быть горда и одинока.
Вы гуляете на берегу Нила и делитесь мыслями и планами.
Все делается с молниеносной скоростью, и ты не успеваешь опомниться, как уже несколько месяцев женат — причем все сильнее ощущаешь, что женитьба ваша была не плодом любви, но скорее протокольным мероприятием, согласованным между иранской и египетской монархиями. Вы с ней живете вместе, но словно бы в далеких один от другого мирах; и, хотя она — как, наверное, все девушки — быстро привыкла к замужнему положению и вошла в роль, ты в душе по-прежнему остаешься стеснительным мальчиком и ни на крупицу не чувствуешь себя мужем и главой семьи. Конечно, ты свои обязанности мужа выполняешь хорошо, но все время пребываешь в тени отца. Ты словно не достиг еще полного развития — как тот плод, который растет в тени, а потому пока не доспел.
После твоей женитьбы отец стал больше посвящать тебя в дела страны, и ты теперь почти ежедневно с ним видишься. А египетская жена проводит время со свекровью и с твоими сестрами, и иногда кажется тебе прекрасной заморской птицей, присланной в подарок из далекой страны. А когда она забеременела, предупредительность по отношению к ней сделалась вообще безграничной. Твой отец особенно о ней переживает и заказывает для нее калорийную пишу, и не приведи Аллах, если его невестку кто-то обидит. Однако изнеженную и утонченную египетскую принцессу не так-то легко ублажить, и она не ко всякой еде притронется. Халва и питательные блюда оставляют ее равнодушной, и вообще она говорит, что от иранской кухни ей становится плохо…
Наконец твоя жена, чей округлившийся живот заключает сейчас в себе всю надежду шахской династии, ложится в больницу. Начинаются родовые схватки, и египетская принцесса стонет и стенает на непонятном языке, представляющем собой смесь арабского, фарси и французского, а потом громко кричит до тех пор, пока на свет не появляется ребеночек и не испускает свой первый крик, однако же…
Улыбки застывают на губах. Родилась девочка. Когда акушерка сообщает тебе эту новость, она от смущения не поднимает глаз. Нерадостная радостная весть…
Новорожденную подают тебе на руки. Ты целуешь ее в лобик и всматриваешься в сморщенное синеватое личико. Взгляд глазок еще неосмыслен, но сильное сходство с тобой очевидно. Сколь печальна будет твоя жизнь, дорогая девочка! Лишь потому, что на свет вместо наследника появилась ты, с твоей женской, а не шахской судьбой…
У самого тебя не хватает смелости сообщить эту новость отцу: ты поручаешь это другим, потому что боишься его гневной реакции, и таковая не заставляет себя ждать. Услышав новость, отец в раздражении сметает со стола все письменные принадлежности и осыпает проклятьями несчастную судьбу своей династии. За что столь зловещее наказание? Он даже всей душой убежден, что за это падишах будет либо убит, либо окажется в ссылке.
С этого времени отец постепенно становится все более резким и замкнутым. Хотя поведение его по отношению к невестке не изменилось, и все знают, что он по-прежнему горячо заботится об этой чужестранке. Надеясь, что следующие роды принесут мальчика… Но для Фаузии перспектива скорой второй беременности подобна кошмару, и она боится ее как огня.
— Есть ли большее унижение, чем это?! Неужели я вышла замуж лишь для того, чтобы родить тебе сына?
Каждодневные дела не позволяют тебе проводить много времени с Фаузией. Отец хочет постоянно видеть тебя рядом. Все его заботы сейчас — о создании сильной современной армии, о построении передового, промышленно развитого государства, с помощью немцев. Англичанам и русским он не доверяет — и не сомневается, что в скором времени в Европе начнется большая война. По его словам, Гитлер заверил его, что, как только Германия победит своих извечных врагов, она всесторонне оснастит и поддержит Иран. Ты чувствуешь, что характер и мировоззрение твоего отца постепенно изменились: он теперь ни с кем не советуется в делах и не терпит ни малейших возражений. Но мыслимое ли дело — в отсталой стране осуществить столько нововведений и не услышать протестов? Скорость преобразований такова, что даже тебя она изумляет. За пятнадцать-шестнадцать лет все здесь было перевернуто вверх тормашками. Пятнадцать лет… От прихода к власти Каджарской династии до ее свержения — сколько прошло времени? Сто пятьдесят три года! Примерно в десять раз больше, чем на сегодняшний день правит твой отец, но чего достигла страна за те полторы сотни лет? Она пришла к историческому тупику. Стояла на месте в то самое время, когда историю человечества потрясали величайшие революции и стремительное развитие…
С твоими родными Фаузия теперь старается не общаться, а какую картину являют собой твои родные! Хаос и свалка: словно только что вылупившиеся из яиц черепашки ползают туда и сюда в поисках воды. То и дело через какое-то время появляется на свет новый сын шаха или новая дочь…
Твоя мать так и не смогла примириться с новыми женами шаха и их детишками. Между ними не прекращаются скандалы. Словно нет у них дела, кроме как выслеживать друг друга и в нужный момент наносить удар, тыкая противницу носом в дерьмо. И какие только хитрости и уловки не идут в ход, даже колдовство, — чтобы изменить отношение супруга к другой жене. Доходят до того, что закапывают мошонку кабана под порогом противной стороны или добавляют шаху в пищу медвежью печень — чтобы он потерял мужскую силу и прекратил плодить детей. Куда бы они ни шли, везде кто-то старается проткнуть тень соперницы. Для них, и их детей, и особенно дочерей, и особенно на приемах нет конца зависти, и стычкам, и скандалам — из-за ювелирного украшения, из-за предмета одежды, даже из-за взгляда какого-нибудь ладного паренька!
Поведение твоих родных настолько позорно, что однажды Фаузия сказала тебе в супружеской постели: все они «парвеню», «выскочки» — слова эти так обидели тебя, что ты даже поссорился с женой. А когда вы начали мириться, Фаузия, желая загладить эти слова, заметила вежливым тоном:
— Вы жили в Европе и понимаете меня. Я боюсь того времени, когда, не приведи Господь, над нами не будет защиты Его Величества, твоего отца. Это будет тяжелое время! Я сочувствую вам, что вам придется жить с этими людьми и править ими.
Эти слова и все ее поведение заставляют тебя еще больше от нее отдалиться. И супружеская ваша постель теперь не так горяча, как прежде, а важнее всего — что жена ни в грош не ставит советы твоей матери по поводу того, как забеременеть мальчиком.
— …Милый сынок! Я твоей жене столько об этом твердила — язык стерся! Сто раз ей повторяла, что только в ночь на среду, причем только в свете месяца — вот как она должна забеременеть. Говорила ей: ешь горячую пищу, спи на левом боку. Днем кушай семечки красных яблок, а смотри только на мальчиков новорожденных! Говорила ей, чтобы испытанные, особые молитвы положила под подушку, но разве она хоть что-то воспринимает? Скорее от стенки добьешься ответа, чем от нее!