Последний Герой. Том 5
Шрифт:
— Да? — хмыкнул я. — А ты им в правила своего Круга введи: готовка — высшая благость. Хочешь — на плакатах напиши и развесь там у себя в банде.
— Это у тебя, Макс, банда, а у меня — община, — ухмыльнулся он.
— Есть такое, — согласился я. — Сейчас вообще такое чувство, что снова в лихие девяностые попал.
— Снова? А что ты о них знаешь? — пожал плечами Грач.
— В фильмах видел, сериалы смотрел, — ответил я, не вдаваясь в подробности.
— Только там
— Угу, — пробубнил я, жуя пельмень.
— Ладно, — отмахнулся он. — Речь сейчас не об этом. Скажи лучше, что думаешь дальше делать? Могу, конечно, тебя у себя приютить. Бабам скажу, что Кругу нужен перерыв, что надо почистить энергетику и уйти в ментальную паузу. Выставлю их, короче говоря, на несколько дней. Они, конечно, надёжные, но мало ли, где лишнее ляпнут. Лучше, чтобы тебя не видели, сам понимаешь.
— Да не заморачивайся. Не хватало еще Кругами своими тебе разбрасываться. Я найду, где перекантоваться.
— Где?
— На дачу вернусь.
— Ты что, сдурел? Тебя же там вычислили.
— Вот именно. Там меня уже срисовали, и Бульдог знает, что я об этом знаю. Он уверен, что я туда больше ни ногой. А я вернусь. Никому и в голову не придёт, что я настолько наглый, чтобы сунуться обратно. Верняк, брат, скажи же?
— Ну… так-то логика есть, но риск… — протянул он.
— Да ладно тебе. Кто не рискует, тот на вокзале шаурму не покупает, — усмехнулся я.
Грач поставил на стол сметану.
— А это что, тоже магазинная? — поморщился я.
— Нет, домашняя. На рынке взял.
— Ну, хоть что-то у тебя настоящее, друг, — улыбнулся я, откинувшись на спинку стула. — Дальше так поступим. Первым делом надо вернуть мне статус законопослушного гражданина, а то вне закона уже поднадоело ходить. Есть один способ. Механизм я уже запустил, скоро всё встанет на свои места. Как грица-а… с божьей помощью… ну и с моей тоже.
Я изложил Грачу план. Он молча слушал, потом покачал головой.
— Блин, Макс, рисково.
— А другого пока нет. Вот предложи ты мне такой вариант, чтобы мы с тобой сидели, смотрели футбол, пили пивко с раками, а дело бы само делалось — я бы только «за» был. Но пока что имеем, то имеем.
— О, Максим! Здорово! — Тимофей Кузьмич стоял в проёме своей дачной двери, в старом свитере, с прищуром от света. — А ты… ты уже вернулся? Ты же прощался, говорил — надолго уезжаешь куда-то.
— Да вот, решил остаться, — улыбнулся я. — А ты что, не рад?
— Да, конечно, рад, — дед оживился. — Мне-то вообще тут одному тоска смертная. Мы с тобой ещё и за грибочками сходим. Сейчас сезон — то ли начался,
Тут он сглотнул и перешёл, наконец, к главному:
— А… где машина моя? Ну, то есть, теперь твоя. Где «Москвич»?
— Да забарахлил маленько, в ремонт отдал, — сказал я, стараясь, чтобы ответ прозвучал буднично.
— А, ну это доброе дело. Ты его береги.
— Конечно, Кузьмич. Как родного сына, — отшутился я, а про себя подумал: надеюсь, те шабашники на нелегальном СТО в гаражах, куда Грач по моей просьбе увёз автомобиль, действительно спецы, а не бухие рукожопы, как половина таких «самозанятых». Табличку новую повесили — «мастерская», а суть та же, что и тридцать лет назад.
— Ну так что, баню топлю? — спросил Кузьмич.
— Топи, отец, топи.
Я присел на диван и прищурился:
— Слушай, а ты про себя-то ничего толком не рассказываешь. Только, вижу, глаз у тебя опытный, наметанный, как у…
— Как у кого? — тут же прищурился дед.
— Ну… как у партийного работника или председателя колхоза, — хмыкнул я.
— Бери выше, — Кузьмич выпрямился, как на построении, и с каким-то мальчишеским азартом выдал: — Я в органах работал.
— Да ты что? — удивился я. — Милиционером, что ли?
— На, смотри, — он распахнул шкаф, достал оттуда китель с майорскими погонами КГБ. — Видал? — он бережно стряхнул с лацкана пылинку. — Эх, вот было времечко…
— О, ни фига себе, — я уставился на китель. — Ты что, лётчик был?
— Тьфу ты, Максимка… — фыркнул он. — Какой лётчик? Это ж комитет государственной безопасности, — сказал с гордостью, наставительно потрясая морщинистым пальцем.
— А, ну я не сильно разбираюсь, — прищурился я, но улыбка у меня была та ещё.
— Да всё ты разбираешься, — усмехнулся он. — Я ещё в прошлый раз, как ты тут появился, сразу понял, кто ты.
— Но ведь ты меня не выдал, — сказал я. — Сделал вид, что не знаешь.
Он медленно, важно кивнул, словно генерал, принимающий парад.
— Так учили. Хочешь — сам расскажешь. Не хочешь — я и так узнаю.
— И кто же я? — я улыбался, но внутри уже готовился к ответу.
— Яровой Максим Сергеевич. Лучший сыскарь в Новознаменске. Нынче, правда, опальный и в розыске, — произнёс он, будто приговаривая.
— Ого… Ну ты, Кузьмич, даёшь.
— А то. Я хоть и старый пень, но нюх не потерял.
— Вот это хорошо, — кивнул я. — А с нынешними коллегами своими… ну, бывшими, ты связь держишь?
— В каком смысле?
— Ну, контакты есть?