Последний Герой. Том 5
Шрифт:
Ведь фургон был весьма вместительный. И в последнее время доктор наук перевозил там не оборудование, не реагенты, не архивы и бумаги с исследованиями, а то, что сам профессор в мыслях стал называть «товаром». Живой товар. Он и сам морщился от этого определения, но ничего поделать не мог. Инженер платил именно за то, чтобы этот «товар» проходил обработку и превращался в нечто иное, соответствующее его особым, эксклюзивным требованиям.
Фургон остановился. На поляне уже ждали четверо. Чужие силуэты замерли возле внедорожников, руки в карманах, позы расслабленные, но взгляд чувствовался даже на расстоянии —
Профессор выключил зажигание. Дождевые капли мерно стучали по крыше, и от этого казалось, будто сердце фургона глухо и тревожно билось вместе с его собственным. Дверь одного из внедорожников распахнулась.
Навстречу Ландеру вышел человек.
— Это он, — тихо сказал сам себе профессор и опустил глаза, будто всё еще надеялся избежать встречи.
— Карл Рудольфович, — с некой вопросительной интонацией произнёс незнакомец, как будто в этом были сомнения. Теперь голос у него был совсем не металлический, а какой-то дребезжащий, неприятно высокий, будто с фальшивой нотой, которая цепляет слух.
Не брутальный, не грозный, но всё же именно эта интонация пробирала холодком.
«Неприятный голос, неприятный человек» — подумал Ландер.
— Добрый вечер, — натянуто улыбнулся профессор. — Удивлён вашим приездом.
Они пожали друг другу руки.
— Честно говоря, — добавил Ландер, разглядывая человека на полголовы ниже него самого. — я представлял вас совсем другим.
— Вот как? И каким же?
— Неважно… — отмахнулся профессор. — И что за испытания вы приготовили моим подопечным?
— Не волнуйтесь, — Инженер кивнул в сторону охранников. — Это мои люди. Опытные бойцы. Посмотрим, как ваши подопечные проявят себя в спарринге с ними.
Ландер только пожал плечами, не нашёлся, что возразить. Всё это ему очень не нравилось, но высказывать это в очередной раз не имело смысла.
— А потом проверим их на послушание, — продолжил Инженер. — Насколько точно выполняют команды.
— Ради этого вы приехали лично? Я мог бы всё снять на видео и переслать вам.
— Я верю только своим глазам, — резко отрезал Инженер.
При этом его подростковая фигурка дернулась, будто кто-то её ударил, хотя на самом деле импульс, конечно, шёл изнутри.
Профессор поджал губы и пробормотал:
— Ну что ж… хорошо.
Он подошёл к фургону, потянул дверь — та с характерным скрежетом отъехала в сторону. Изнутри медленно выбрался Дирижёр. Черная повязка на глазу, лицо без единой эмоции, будто камень. Камуфляжный костюм — новый, ещё пахнущий складом, на ногах новые же берцы. Он возвышался над всеми, минимум на голову, и при этом не выглядел таким уж громилой: сухой, жилистый, с упругими движениями. Бойцы Инженера, некоторые весом далеко за сотню килограммов, казались рядом с ним неповоротливыми тушами.
— И это всё? — прищурился инженер. — Всего лишь один экземпляр?
— Есть ещё один, — пробормотал Ландер. — Но тот сыроват. Только начал с ним работать.
— Что ж. Давайте и его посмотрим.
Профессор махнул Дирижёру. Тот молча распахнул задние дверцы фургона и выволок наружу связанного Шульгина. Коля, с замотанным ртом и руками, зло зыркал по сторонам, в глазах — смесь страха и ярости.
— А почему он связан? — удивился Инженер.
— Я же говорю — сырой
— Зачем? — оборвал вопросом Инженер.
— Я думал, он непригоден для экспериментов. Он не левша, он амбидекстр. А мне нужны доминанты с правым полушарием… Я же вам объяснял.
— Мне не интересны ваши научные подробности, профессор. Важно одно — результат. Он сможет сейчас что-нибудь показать?
— Не знаю… Я успел провести с ним всего пару сеансов. Но насчёт послушания… он не воспринимает гипноз. Не слушается. А в остальном…
— Я всё понял, Карл Рудольфович, — резко перебил Инженер. — Вы зациклились на своём «суперчеловеке», — он кивнул на Дирижёра. — Но поймите, нам нужны не единицы. Нам нужна армия. И пока вы не наладите алгоритм работы с препаратом и методику гипноза так, чтобы их можно было пустить в серию, ваши опыты с одним человеком будут считаться провалом. Вы это понимаете?
— Ну так увольте меня, — сорвалось у профессора.
Он сам испугался этих слов, будто только что подписал себе приговор.
Инженер задержал на нём взгляд и сказал негромко, с той самой интонацией, от которой мороз пробегал по коже:
— Уволить я всегда вас успею. Только знайте, увольнение в нашем понимании — это вовсе не расчёт в бухгалтерии.
Шульгин озирался по сторонам, стоя на лесной поляне.
Вот бы вырваться, мелькнуло у него в голове. Какой-то мелкий хмырь с мерзкой физиономией, зато в дорогом костюме, командует тут всеми, будто сам Наполеон. И только когда Ландер несколько раз назвал его Инженером, до Коли дошло: «Ну ни хрена себе! Так вот ты какой, сука, северный олень».
Не так он себе представлял этого человека, совсем не так. Инженер — глыба, мощь, вот как думалось. На деле же мужичок оказался плюгавенький, щуплый, щелбаном перешибить можно. Эх, руки бы освободить… Я б его…
И вдруг Коля поймал себя на мысли — он не боится смерти. Холодок, конечно, прошёл по спине, пальцы дрожали, но ужаса не было. А ведь был уверен — сюда его привезли убивать. Для чего ещё нужны такие «подопытные»? Лес, глухая поляна, вокруг мордовороты. Картина ясная.
И этот Дирижёр. Вот действительно страшный тип. Страшнее всех, кто здесь собрался, вместе взятых. Спокоен, движется неторопливо, будто всё давно решено. И Коля вспомнил, что он сделал тогда, в бильярдном клубе, с посетителями. Несколько гладких хладнокровных движений — и три трупа почти разом.
— Развяжи его, — скомандовал профессор.
Дирижёр подошёл, достал складной нож. Коля напрягся, мышцы свело, но убийца ничего не сделал, всего лишь перерезал путы на руках.
Самое время бежать. Мысль обожгла, сердце бухнуло. Но взгляд скользнул на мордоворотов — под куртками отчётливо выпирали пистолеты. Нет. Пуля догонит. Нужно ждать. Ждать момента. Не удастся сейчас свалить. Ноги затекли. Еще и потряхивает от той херни, которую ему вколол Ландер.
— Ну-с, молодой человек… — подошёл профессор Ландер с гаденькой улыбкой, от которой хотелось врезать кулаком в морду. — Вот и посмотрим, годитесь вы на что-то или нет. А вы живучий… Я вас поздравляю. Пока поздравляю…