Последний бой
Шрифт:
— Кто именно?
Литвинов назвал фамилии двух чиновников: заместителя министра финансов и одного из руководителей аппарата правительства, от которого тоже реально очень многое зависит в плане прохождения через бюрократическую машину тех или иных документов, тех или иных решений.
Сценарист задумчиво потеребил гладковыбритый подбородок.
— Ну что ж, картинка постепенно проясняется. Отрадно, Михаил Алексеевич, что вы взялись за ум. Рулите и дальше в том же направлении. Если будете вести себя как паинька, гарантируем, что вся эта история для вас закончится хорошо: вы будете весь в белом, а некоторые ваши партнеры окажутся по уши в дерьме. Теперь нас ждет самое
— Э-э-э... я хотел бы принять душ. Я не помню уже, когда я кушал в последний раз...
— Все это вы получите, но не сейчас, — оборвал его Сценарист. — Сначала сделаем два-три звонка, прямо отсюда. Надо ср-р-рочно запустить слушок в известных кругах о том, что вы живы и здоровы, а заодно, возможно, нам удастся через вас узнать последние новости о ваших находящихся нынче за рубежом деловых партнерах.
Лещенко ненадолго отлучился, а когда вернулся в подвал, где происходила их «дружеская» беседа, у него при себе оказались оба изъятых в день побега у Литвинова сотовых телефона.
— Я полагаю, дружище, — сказал он, передавая бизнесмену обе трубки, — что все контактные номера забиты у тебя в память мобил. Давай-ка мы сначала выпишем на отдельный лист бумаги все необходимые нам данные. Ну а потом еще раз прикинем, кому и что тебе следует сказать, как объявить о том, что ты нашелся, избежав покамест ненужной огласки. После чего, помолясь, начнем прозванивать по списку всех твоих зашхерившихся где-то за бугром приятелей...
...Литвинова подробно проинструктировали, с кем и о чем ему следует говорить. Заодно напомнили о том, какие последствия могут для него наступить, если он начнет вдруг нести отсебятину или, паче того, попытается каким-то образом дать знать одному из своих собеседников, что он под «колпаком», что им самим, а заодно и его партнерами пытается манипулировать некая «третья сила».
Из всего списка дозвониться удалось трем абонентам. Один из них, юрист, работающий в крупной британской адвокатской конторе, являлся одним из самых доверенных контрагентов Литвинова: в свое время он помог оформить документацию на открытие счетов в «джерсийском» офшоре, по его же наводке и благодаря его связям среди местных риелторов удалось удачно прикупить дом в одном из пригородов Большого Лондона, он же поспособствовал тому, чтобы Михаил Алексеевич и его близкие быстро и без проблем получили в Великобритании «вид на жительство». Хотя сегодня выходной, да и время не вполне рабочее — в британской столице тоже наступил вечер, почти восемь по «гринвичскому», — его сотовый оказался не отключенным, юрист откликнулся на звонок мгновенно. Мало того, вопреки присущей англичанам холодности и выдержке этот человек, едва услышав в трубке знакомый голос, кажется, не на шутку обрадовался (судя по всему, он уже кое-что слышал о том, что м-р Литвинов несколько дней назад как-то странно исчез, потерялся где-то на заснеженных просторах огромной России).
Разговор протекал, естественно, на английском. Но данное обстоятельство не создало каких-либо серьезных помех контролирующим ход беседы «товарищам», благо и Лещенко, и в особенности Сценарист сами довольно неслабо изъяснялись на вполне современном «инглише».
Литвинов сказал своему британскому знакомому, что с ним все в порядке, с одной стороны, а с другой — есть кое-какие нюансы, о которых он сейчас не хотел бы говорить по телефону. Нефтяник поинтересовался, не разыскивал ли кто его через адвокатскую контору, которая ведет его дела в Великобритании. «Да, мистер Литвинов, — сказал адвокат. —
Борткевичу дозвониться не удалось, пришлось оставить краткое сообщение на автоответчике, установленном в доме, где после переезда в Швейцарию проживали родители Игоря и его нынешняя, уже третья по счету жена.
Зато с остальными двумя Литвинову удалось-таки переброситься словцом, забить обоим «стрелку» на следующей неделе, причем разговор с Липкиным вышел довольно любопытным.
— Миша, ну куда же ты пропал?! — то ли натурально, то ли наигранно обрадовался этому вечернему звонку находящийся где-то в Южной Франции бизнесмен. — А мы тут дергаемся, испереживались все за тебя!
Увидев, как лицо Литвинова мгновенно побагровело от ярости, — похоже, он готов был уже выпалить в трубку пару-тройку «ласковых» слов, — Лещенко погрозил ему кулаком.
Надо отдать должное нефтянику: сознавая, что на кону сейчас стоит его собственная жизнь, он смог быстро взять себя в руки, и его дальнейший разговор с партнером протекал более или менее гладко.
— Боря, мне пришлось внезапно отъехать из Москвы, — сказал он в трубку. — Надеюсь, ты понимаешь, с чем это... такое вот мое решение связано?
— Ага... понял... понял... Но сейчас у тебя все нормально... в плане свободы передвижения... в целом безопасности? Откуда, кстати, ты звонишь?
— Я вот только-только перебрался на «остров»... Ты меня понял, Боря?
— Ага... через пролив? Понял... А ты своих уже видел? Мне вот тут супруга твоя по нескольку раз на день названивает...
— Нет, не видел еще, — проглотив подступивший к горлу комок, сказал в трубку Литвинов. — Я тут кое с кем встречусь, а потом сразу — на континент. Ты не находишь, Борис, что нам всем нужно встретиться и детально обсудить сложившуюся ситуацию?
— Ты сам подъедешь? — спросил Липкин. — Или с тобой будет Аркадий? Кстати, что тебе о нем известно? Как у него вообще обстоят дела? Нам о нем не известно практически ничего.
— Не обошлось без трудностей, но сейчас все более или менее путем, — сказал Литвинов, проведя тыльной стороной ладони по мокрому от пота лицу. — Боря, если мы в среду встретимся, что скажешь?
— В среду? Гм... Годится! А раньше не можешь подъехать?
— Нет, не могу. Есть кое-какие дела, есть отдельные нюансы, о которых я расскажу уже при встрече. Я вот думаю, где бы нам состыковаться?
— Минутку, Миша...
Судя по всему, Липкин перебросился словцом с кем-то, кто находился рядом с ним, после чего вновь возобновил разговор.
— Михаил, помнишь, где мы катались на лыжах в прошлый раз? В канун католического Рождества? Только не называй место вслух! Ну, ты понимаешь, да?
— Понял, не дурак, — мрачно сказал Литвинов. — Шато рядом с отелем... там близко подъемник... так?
— Да, верно. Значит, рандеву состоится в среду?
— Да, подтверждаю. Я нарисуюсь там, полагаю, в среду где-то ближе к вечеру. Боря, не распространяйся пока обо мне и об этом моем звонке. Кстати, желательно, чтобы Игорь тоже присутствовал при нашем разговоре.