Последние всплески
Шрифт:
Гром прошлых войн, и новых битв начало.
И опыт свой другим не передать,
Лишь тихо улыбнуться на прощанье,
Чуть грустно усмехнуться и признать:
Жизнь прожита, осталось доживанье.
Ещё в заботах разум, и Душа
Купается в флюидах вдохновенья…
Но время, клетки тела шелуша,
Уже поёт про Вечности забвенья.
Я проник
Страсть любви! И её обман!
Я сумел узреть в темноте – темноту!
И в туманном лесу – туман!
Я разорванным облаком плыл в ветрах!
Воспарял в дрожащем Луче!
Я в руках рассыпался, как будто прах!
И питал луга, как ручей!
Я сдавался без боя! И спорил с судьбой!
Я жил просто затем, чтоб жить!
Я пришёл к Тебе, чтоб последнюю боль
У Ног Твоих положить!
И ныне, как во все века,
Сквозь ханжество и безразличье,
Глядит звериное обличье,
Что видно лишь издалека.
Вблизи лица не разглядеть,
Сияют маленькие глазки,
И сыплются, горохом, сказки,
Сквозь взгляда ледяную медь.
Ко всем и ко всему спокойно, безразлично,
Оно себе течёт бесформенно, безлично.
На всём свои следы неспешно оставляет.
Невидимый поток ничто не задевает.
Для каждого оно всегда чуть-чуть иное.
Понять не мудрено нам что это такое:
Для однодневки – день, для дерева – века,
Для нас короткий миг от «Здравствуй» до «Пока».
Есть слова как шкатулки, сюрпризов полны,
Приоткроешь – сверкают подобьем волны.
Есть слова, что манят, словно звёзд огоньки,
Но внутри, как зерно апельсина горьки.
Мир наш в Слове родился, и в Слове живёт.
В каждом слове – Душа – чьей-то мысли полёт.
Капелькой крови рубинчик в кольце…
Как это страшно было в конце…
Столько проплыло бессонных ночей…
Но пересох твоей жизни ручей…
Мамочка… мама … не слышишь… прости…
Так без тебя одиноко в Пути.
Боль не проходит, хоть и года,
Я уже старше, чем папа тогда.
Жизнь не разложишь в карманчики слов…
Только твой голос сквозь призрачность снов…
Неважны
Дворец у нас, иль ветхий дом,
Мы от судьбы не ждём подвоха,
Живём привычно день за днём.
То мирно, то в нелёгком споре,
Обычные, не без греха…
Срубили лес. А рядом – море,
Вода подмыла берега.
И капля капельку толкая,
Упругим гребнем восставая,
Волну стеною подняла…
Пляж веселился, отдыхая,
И громкой музыкой играя,
Пока волна всё не смела.
Людские прочные строенья
Неслись, деревья и каменья…
Стоял невыносимый гул…
Вода. И не было спасенья.
Ни искупленья, ни прощенья.
Мир задыхался и тонул.
Мы смотрим новости спокойно,
Иль даже сопереживая,
Порой, нам бесконечно больно,
Когда трагедия такая.
А нам подумать бы о том,
Что сами виноваты в этом,
Что жадность обернулась злом,
Откликнувшись стихийным эхом.
Давай-ка мы оставим споры,
О том, кто прав и кто не прав.
Они, словно микробов споры,
Ждут часа, жизнь в себя вобрав,
Чтоб прорасти, всё разрушая,
Что отозвалось к ним добром,
В скорлупке скрыться, покидая,
Собой же разорённый дом.
К чему нам эти разрушенья,
Где, не решая ничего,
Обидных фраз словодвиженья,
Ни твоего, ни моего,
А наших прадедов историй?!
У каждого там свой шесток.
Оставь эмоции риторик,
Ты сам бы, чтобы сделать смог?!
Не надо голосом гремящим,
Прошедшего – нельзя вернуть.
Ты сделай что-то в настоящем!
Не можешь?! – В этом-то и суть.
Не вымолишь ни часа, ни мгновения.
Мельканье бабочки и чёрной птицы тень.
И скальпель памяти. И сказки вдохновения.
И будничная жизни дребедень…
И в острый угол, по гипотенузе
Сжимается рассеянный пучок.
Удар. И шар, как все другие, в лузе.
Всего один, чуть слышимый щелчок.
Может тень. Может свет.
Может да. Может нет.
Сон средь дня. Страх в ночи.
Хоть молчи. Хоть кричи.
Может быть это боль.
Может просто тоска.
Расставанье с судьбой.
Или, может, пока…
Путь один в сто дорог,
Что избрал тем живёшь.
Что осилить не смог,
Никогда не вернёшь.