Последние сумерки
Шрифт:
Треск приближался. Велемир спокойно повернул голову в сторону звуков, ожидая появления главы лютичей. И вдруг со всех сторон на поляну вылетели волки, окружили костерок и человека, ощетинились, вздыбив холки, сверкая желтыми глазами. Угрожающе рыча, они носились вокруг шамана, постепенно сужая круги и норовя на бегу задеть его. Велемир отлично знал, что эти хищники, все сплошь его ученики, боятся огня, а еще более – его самого. И что если бы не близость Бера – вряд ли осмелились бы так вести себя. Он по-прежнему не двигался с места. И вскоре его терпение было
Медведь собственной персоной показался из чащи. Огромный, темно-бурый, почти черный, он вышел на поляну на задних лапах. В тот же миг волки прекратили свои бешеные пляски и отошли к дальней от Бера стороне поляны, сбившись в поскуливающую кучу. Лишь двое из них – крупные и одинаково палевые, заняли места чуть позади Медведя.
– Ну, здравствуй, что ли, батюшка Бер…
Ни один мускул не дрогнул на худом обветренном лице навьего жреца.
Медведь в свою очередь внимательно смотрел на человека, широко раздувающиеся ноздри черного блестящего носа выдавали его ярость. Он двинулся к шаману. Но замер на половине дороги, резко мотнул лобастой головой… и перед взглядом Велемира возник Бер-человек.
– Предатель!!!!! – зарычал он так, что волки невольно попятились прочь, так, будто он все еще оставался животным. – Так вот какова твоя дружба, Велемир!!!
Медведь, глухо рыча, медленно и неуклонно надвигался на жреца.
– Предать свой Род и нашу с тобой дружбу!! Разрушить все мечты и надежды лютичей на новую свободную жизнь под мудрым взглядом богов!!!
Слюна летела изо рта Бера, руки непроизвольно сжимались в кулаки.
– Ждешь смерти и мечтаешь отправиться к Маре?!!
– Чему быть, того не миновать, – ответил Велемир. – А раз уж пришел – молчи и слушай меня!
Бер сделал еще шаг вперед и навис над сидящим шаманом.
– Хочешь ты того или нет, тебе придется служить мне и лютичам, – он ударил себя кулаком в грудь. – Каждое твое слово лжи с этих пор или отказ выполнить нашу волю будет стоить первому попавшемуся человеку жизни, запомни это, хитрец!
– Мне-то что до этого, – пожал тощими плечами Велемир. – Ты ведь знаешь, я служу Морене и Велесу и навь – их вотчина. Чем больше людей уйдет туда, тем лучше это послужит им…
– Хе-ххх! Я неплохо знаю тебя, ведун, – перебил его Бер. – Невинные жертвы будут каленым железом жечь твою душу, а их растерзанные тела будут служить тебе пищей, уж я за этим прослежу!!
При этих словах кровь отхлынула от и без того бледного лица Велемира. Он вдруг сделался как-то меньше, и его взгляд погас, словно жизнь почти покинула его тело.
– И чего же ты хочешь? – тихо, без выражения проговорил он.
– ХОЧУ?!! Не Я хочу! Лютичи хотят!! Чтобы ты исправил то, что совершил! Мои лучшие люди – те, кто еще остался – вскоре отправятся на поиски Юлии, а ты станешь направлять их!
Бесцветные бровки колдуна невольно приподнялись, собрав на сухой коже лба несколько тонких морщин.
– И как же это будет происходить? – он, казалось, нашел лазейку в словах Бера.
– Меня это мало заботит, жрец! – Медведь с презрением смотрел
Бер ударом ноги отшвырнул котелок от костра.
– Вставай, ведун. Тебе придется бежать наравне с лютичами всю дорогу. Береги силы.
…Юлия не сразу заметила, что видения рассеялись. Она чувствовала все, что пережил Велемир во время разговора с Бером, и понимала, что не вправе сердиться на него, если тот все-таки стал помогать грозному главе оборотней. Шаман умел ценить жизнь во всех ее проявлениях, несмотря на строгие посты и обеты, данные Морене. Ведь смерть без жизни ничего не значит, как и навь без яви…
Немного отдохнув на поляне, волчица встала и уверенным размашистым бегом отправилась по следу волчьей стаи, что гнала вперед худого, уставшего пленника. Обратиться волком ему предусмотрительно не дали.
От широкой тропы, проложенной в лесу этой стаей, вскоре отделились три следа – один медвежий и два волчьих. Юлия в нерешительности остановилась у развилки, но через несколько секунд решение само пришло к ней, и она решительно повернула направо. Ей необходим был Велемир. Как быть с Бером, она решит позже.
Тропа, прямая как стрела, уверенно вела ее к цели. Во время дальнейшего пути Юлии ни разу больше не встретились следы ни костра, ни медвежьего присутствия. Ни один след не приближался и не отделялся от общего. Изредка среди полустертых временем волчьих следов попадались отпечатки босых ступней человека.
Наконец лес начал меняться. Все чаще ей попадались людские следы. В ноздри волка ударили отвратительные запахи, которые могла оставить только человеческая цивилизация. Юлия, тяжело дыша, выскочила на широкую опушку. Здесь стая остановилась, встретив двоих крупных, мощных, судя по их следам, мужчин. Те, по всей вероятности, поджидали здесь волков довольно долго – так натоптано было вокруг. После этого оборотни разбежались в стороны как брызги салюта. А к двум следам ожидающих прибавились третьи, еле заметные следы босых человеческих ног. И все трое двинулись в сторону окруженного глухим забором строения неподалеку от леса. Юлия поняла, что достигла цели. И вдруг горькая шальная мысль, как выстрел охотничьего ружья, ударила в ее голову.
«А ДАЛЬШЕ-ТО ЧТО?»
Без заговоренного ножа стать человеком она не сможет. И сущность ангела, ставшая уже почти ненавистной, ей в этом не поможет! Обернувшись волчицей там, на проклятом капище Велеса, Юлия сделала свой очередной выбор. Вот почему все это время не болела спина – ведь оборней-ангелов не бывает!
Неужели ее ожидает участь Белояра?! Что ж… когда-то она мечтала об этом. Да и сейчас не прочь закончить свои дни свободной и гордой хищницей. Только вот она не свободна. Ее сын. Сын погибшего ради нее Белояра ждет ее за этим глухим забором. Даже здесь Юлия чует его запах, заставляющий забыть обо всем остальном. О свободе и гордости, о любви и ненависти, о жизни и смерти, о добре и зле.