После полуночи
Шрифт:
– Напрасно. У вас ничего не получится, – печально сказал он, выразительно глядя ей в глаза. – Вы все еще не понимаете, как мне кажется, что происходит. Нравится вам его или не нравится, но мы теперь скованы одной цепью.
* * *Наверно, он взял не правильный тон, думал Ной, глядя вслед уходящей Кейт.
Дверца машины хлопнула. До чего же ему хотелось догнать ее, взять за плечи и встряхнуть как следует, заставить осмыслить сказанное им. А он как последний болван продолжает сидеть на месте. Ной прекрасно представил состояние
Ум Кейт остер, как шпага. И окончательное решение может принять только она сама и более никто.
Нет, шпага – не самое подходящее сравнение. Когда она заговорила о сыне, у нее сразу изменились и выражение лица, и голос. Он сразу стал мягче, проникновеннее. Вот чем ему и следует воспользоваться. Это и есть та кнопка, на которую надо нажимать. Ее самая уязвимая точка.
Нажимать?
Ной откинулся на спинку стула. Да. Ну и что тут такого? Он хочет воспользоваться тем, что поможет ему заставить Кейт выполнить задуманное.
Как чистый и острый скальпель, он удалит все лишнее и доберется до истины. Совсем недавно она сидела напротив него. Руки ее дрожали, а глаза оставались ясными и твердыми. Она испугалась, но не потеряла головы от страха. А когда чувствовала себя полностью обезоруженной, бросалась вперед, в атаку.
Удивительная женщина. Ему еще не доводилось встречать таких.
Черт побери, он обязан придумать, как уберечь ее. Вынув бумажник, Ной достал несколько банкнот и поднялся. Пора возвращаться в мотель. Оттуда он позвонит Тони. Наверное, к нему поступили новые сведения о жертвах взрыва на фабрике. Вчера три человека находились в критическом состоянии.
– Ларс Франклин умер, – услышал он минут пятнадцать спустя, когда набрал номер своего друга. – Клара Брукин и Джо Бейтс пока живы.
– Дерьмо! – Ной закрыл глаза, пытаясь пережить еще одну потерю. Он помнил Ларса Франклина с самого детства. И ему страшно хотелось, чтобы старик выжил. Несколько лет назад он принял дочь Ларса к себе в офис, и ее имя тоже оказалось в списке погибших.
– Мне очень жаль, Ной. Я знаю, как он много значит для тебя.
– Они все очень много значили для меня, – безжизненным тоном проговорил Ной. – Каждый из них.
– Я постоянно слежу за тем, как идет расчистка. Как мне связаться с тобой в случае чего?
– Жди моего звонка.
– Неужели, черт тебя побери, ты не скажешь даже мне, где тебя искать?
– Отложим этот разговор. Я не уверен, что эта линия не прослушивается. Включи завтра цифровую систему. Сквозь нее труднее пробиться.
– Зачем? Ты же понимаешь, что ни одна душа не знает про коттедж.
– Я уже предупреждал тебя, что Огден хочет уничтожить всех, кто имел какое-либо отношение к RU-2. Он упоминал и про тебя. Держись в тени,
– Не вижу, почему…
– Я вешаю трубку… – Ной нажал на рычажок, а потом медленно опустил на него трубку.
Ларс Франклин. Ему казалось, большей боли и горечи, чем та, которую он пережил после того, как отошел от шока, уже нельзя пережить. Значит, он ошибался и в этом. Очевидно, это был не предел. И есть ли он?
Надо лечь в постель. Уснуть как можно быстрее. И не думать ни о чем.
Но он не мог лечь спать. Ему необходимо было что-то делать, чтобы не сойти с ума от одолевавших его мыслей.
И он набрал номер Сета в Майами.
Запыхавшийся женский голос ответил:
– Алло?
– Позовите, пожалуйста, Сета.
– А это очень срочно? – не очень довольным тоном проговорила женщина.
– Ной? – раздался в трубке голос Сета. – Сейчас не очень удобное время.
– Я отниму у тебя ровно одну минуту. Объявился один из людей Огдена. Кейт Денби видела его сегодня. Скажи, что тебе известно о нем.
– Как его зовут?
– Ты слишком многого хочешь. – И Ной повторил описание, данное Кейт.
– Что-то очень знакомое. Дай мне немного пораскинуть мозгами. Вот-вот – и я ухвачусь за хвост.
– Мне это надо прямо сейчас.
– Пожар, что ли? Ты оторвал меня…
– Ах да! – перебив его, едко проговорил Ной. – Извини, что побеспокоил. Занимайся своим важным делом.
Ной услышал женский смешок в телефонной трубке, прежде чем положил ее на место.
* * *– Ишмару, – сказал Сет, когда Ной снова набрал его номер через час. – Джонатан Ишмару. Сукин сын. По-моему, чокнутый. Но работает классно. Даже чересчур. Три года назад я услышал о нем. В Мексике. Поэтому позвонил Кендо, чтобы выяснить подробности.
– А кто такой Кендо?
– Маклер, который торгует разного рода сведениями. Живет в Лос-Анджелесе. Ишмару воображает себя воином, вроде апачей или команчей. Во всяком случае, питает надежду, что он из этих.
– Индеец?
– Наполовину индеец, наполовину араб. Вырос в западной части Лос-Анджелеса. Разузнать про него что-нибудь непросто.
– Огден не стал бы нанимать человека, на которого нельзя положиться. Он всегда все делает по самому высшему классу. Скажи, а если его удастся поймать, он расколется?
– Ничего подобного. Ишмару в одном маленьком городке убил мэра города. Его брат был шерифом там же. И шериф решил выбить из него признание. До того, как Ишмару удалось сбежать, – ему вырвали ногти на обеих руках. Но не смогли вытянуть ни слова.
– А он мог устроить взрыв?
– Навряд ли. Он предпочитает тесный контакт. По-настоящему тесный. Ты понимаешь, о чем я говорю.
– Но мог бы и подготовить взрыв?
– Конечно. У него… разносторонняя подготовка. Все зависит от того, что ему пообещали в качестве вознаграждения.