После неё
Шрифт:
— Он сделал всё возможное, чтобы ты осталась здесь, в Балтиморе. Работу с Тилли расторгли благодаря Бо.
— О чём ты говоришь? Он заставил консьержа выпроводить меня от своей двери. Он тебе не сказал? — Келли молчала. — Нет, он не сказал тебе, потому что Бо манипулирующий ублюдок.
— Я знаю, что он вместе со своим агентом и той французской цыпочкой сделал всё возможное, чтобы устранить Тилли Ларсон и дать тебе заслуженное признание.
— Я умоляла его не вмешиваться. Это моя работа, и он мне не нужен, он обещал
— Он защищал тебя.
— Господи, Келли, ты продолжаешь его защищать? Я с детства мечтала работать на Everlast, а он при одном только упоминании о моём достижении вышвырнул меня из квартиры. Я пыталась дозвониться до него несколько дней, но он так и не ответил.
Келли глубоко вздохнула, словно сдерживая боль.
— Нет, Пенни, он мне не сказал.
— Ну, потому что Бо Бакер именно такой: эгоистичный, подлый, манипулирующий сукин сын. Он — чемпион, мы все должны подчиняться его воле. И никто, я имею в виду никто, не может быть победителем, кроме него. Пока я была его реваншем, я его устраивала.
— Ты всегда была в его мыслях, с самого детства.
— Единственное, о чём Бо думает, это он сам. О том, как владеет вещами и людьми, а потом выбрасывает их, когда они ему больше не нужны. Он не заслуживает меня и не заслуживает тебя. Он всё ещё может зарабатывать все эти деньги, играя в футбол, но навсегда останется жалким придурком.
Она молчала. В волнении я попыталась сесть, но грудную клетку пронзила боль.
— Можешь передать мне лекарство, пожалуйста?
Келли схватила пузырьки, выстроенные в ряд на столе.
— Я так разочарована, мне жаль, как он поступил с тобой, Пенни, и, пожалуйста, позвони мне, если тебе что-нибудь понадобится что угодно.
— В аварии я потеряла телефон, и, честно говоря, это к лучшему.
Я проглотила таблетки, потом Келли помогла мне лечь обратно.
— Я пойду, думаю, тебе нужно отдохнуть.
— Спасибо, что зашла, — прошептала я.
Келли подошла к двери, но потом закрыла её и вернулась ко мне. Она схватила пузырёк с одним из моих лекарств и указала на него.
— Это не обезболивающее, женщины принимают такое лекарство после аборта. Почему принимаешь ты?
— Потому что я была беременна.
Она сделала ещё один глубокий вдох.
— Бо знает? Или он лгал мне и об этом?
— Я тоже не знала, но из-за несчастного случая у меня не осталось выбора.
Келли наклонилась и обняла меня, стараясь не сжимать слишком сильно.
— Пенни, он должен знать.
— Нет, не должен. Никто не знает, кроме тебя. Даже мои родители не в курсе.
— Бо умрёт, и это изменит ваши отношения. Это преподаст ему урок, он даже на надгробии отца не смог почувствовать сострадания.
— Это ничего не изменит, более того, я рискую получить обвинение в попытке выжать из него деньги. Мне жаль говорить тебе об
— Продолжай злиться, он этого заслуживает, но не приписывай Бо подлость, которой он не обладает. Если бы он знал об этом, то страдал бы ещё больше, я уверена.
Келли вновь подошла к двери, и когда открыла, — окинула меня печальным взглядом.
— Ты уверена, что не хочешь ему рассказать?
— Насколько плохо он будет себя чувствовать, если узнает? — спросила я.
— Уверена, ему будет очень больно.
— Тогда промолчу. В отличие от него, я знаю, что значит любить и не заставлять кого-то страдать.
Глава 57
Он
Last kiss
Балтимор, март 2023
Я ходил по своей гостиной уже около часа, когда услышал стук в дверь и побежал открывать. Вошла Келли, выглядя потрясённой. Она сняла пальто и быстро прошла на кухню, где, не говоря ни слова, из дальнего угла кладовки достала бутылку водки.
Наполнила стакан и выпила всё, не моргнув и глазом.
— Тебе нужен лёд?
— Нет, не нужен. Как ты, Малыш?
— Ты знаешь, как я себя чувствую. Я хочу уехать, но застрял в этом грёбаном городе и хочу знать, как там Пенелопа.
— Это твои приоритеты в порядке важности? — Я ничего не ответил. — Ответ жестокое молчание.
— Жестокое для тебя?
— Жестокое для Пенни.
Я уставился на Келли.
— Ты не собираешься рассказать мне, как она?
— Не хочешь это выяснить сам? — И в этот раз я ничего не ответил. — Интересно, что случилось с мальчиком, который страдал за других, который всё мне рассказывал и даже не умел лгать!
— Она рассказала тебе.
— Её рассказ, говорит лишь о том, что она тебе безразлична и ты не был честен. Ты действительно хочешь знать? Твоей Пенелопе плохо, Бо. Она не может двигаться, она прикована к постели, её лицо похоже на воздушный шар, и ей необходимо принять обезболивающие, даже чтобы сесть. Как сказал Альфред, ей реально пришлось несладко. Ещё она потеряла работу и... и свои вещи.
— Господи, — прошептала я, поднося руки к глазам.
— Тебе жаль?
— Ты как думаешь? — прорычал я, повышая тон.
— Не знаю. У меня есть сомнения, что ты не способен любить, сожалеть, а главное — не способен примириться с реальностью, которая ставит тебя на сторону прогнившей обиды, — сердито ответила Келли.
— Я слишком остро отреагировал, я был в ярости. Проклятье, я до сих пор в ярости!
— Тогда тебе лучше уехать из Балтимора. Забирай свои вещи и отправляйся играть в мяч куда-нибудь ещё. Оставь Пенелопу в покое, ты получил удовлетворение оттого, что трахнул свою подростковую фантазию, так что теперь пусть она восстанавливается без тебя.