После неё

Рор Найки

Одна только мысль о том, чтобы убрать рождественскую ель, увеличивала дыру в моей груди.

Я прошёл путь от желания выбросить до отношения к ней как к реликвии.

Я положил руку на клавиатуру, не нажимая ни на одну клавишу. Мне хотелось что-нибудь сыграть, но в конце концов я отказался даже от этого.

Неподвижный и инертный — таково было моё состояние.

Заслуживала ли Пенелопа лучшего? Да, но она заслуживала его от меня.

Потому что даже представить себе, что она может быть с кем-то другим, заменить

и забыть меня, было немыслимо.

Предположение, что она может улыбаться, злиться или обнимать кого-то, кто не является мной, — убивало.

Мы были? Да, существовали и должны были быть. Но что, чёрт возьми, я натворил?

И что, чёрт возьми, я продолжал делать?

Глава 56

Она

Death by a thousand cuts

Балтимор, март 2023

У меня не осталось ничего: ни дома, ни машины, ни Бо, ни ребёнка, о котором я даже не подозревала что хочу. Из всех моих вещей остались только коробки, которые перевезла к родителям за несколько дней до аварии. А ещё у меня больше не было работы, поскольку компания Everlast, узнав о несчастном случае, отказалась от предложения. Стилист им требовался срочно, и ждать моего выздоровления они не могли.

Однако у меня всё ещё оставалась кровать в моей старой комнате и брат, который решил переехать к родителям, чтобы быть со мной рядом.

— Что хочешь посмотреть? — спросил Гаррик, устраиваясь рядом. Он взял очередной отпуск на работе, чтобы побыть со мной. Я лежала на кровати, находясь под действием обезболивающих.

— Всё равно.

Он начал прокручивать домашний Netflix.

— Ты голодна?

— Нет.

— Пить хочешь?

— Нет.

Брат продолжал искать что-нибудь интересное для просмотра.

— Ты скоро поправишься, — тихо сказал он.

Гаррик никогда не был любителем милых жестов, и это был его простой способ поддержать меня в дерьмовый момент; я чувствовала себя счастливой хотя бы за это.

Выбор пал на один из его любимых фильмов, где от начала до конца все в друг друга стреляли. Я смотрела на экран, даже не пытаясь следить за сюжетом. Всё, чего хотела, — это прийти в себя, вернуть контроль над своей жизнью, своей головой и ногами.

Мне было больно снаружи.

Мне было больно внутри.

Авария — ничто по сравнению с тем, как со мной обращался он, и с ответственностью за ту жизнь, которая никогда не родится. Я закрыла глаза, стараясь не упустить ещё одну слезу, но это было невозможно.

— Что болит? — спросил брат, не подозревая о моей внутренней боли.

— Рёбра, — солгала я.

— С этим ничего не поделаешь, ты же знаешь.

В комнату вошла мама.

— Пенни, к тебе пришли.

Я почувствовала, как сильно забилось сердце, словно подавая признаки жизни после нескольких дней очевидной смерти.

—

Кто?

— Келли. Она зашла проведать тебя и даже принесла свой знаменитый яблочный пирог.

— Если не хочешь никого видеть, выгони её, — раздражённо ответил брат. Имя Бо Бакера никогда не упоминалось никем в моей семье, как свидетельство, что этот аргумент вызывал гнев и у них. Но я знала, надеялась, что Келли зашла и ради него.

И да, я по-прежнему оставалась глупым, полудохлым оленем.

— Пусть поднимется, — согласилась я.

— Пенни, эти два придурка тебе ничего не должны!

— Гаррик, всё в порядке, Келли мне ничего не сделала.

Недовольный, он выключил телевизор и вышел. Через несколько секунд вошла Келли, и по выражению её лица я сразу поняла, — она совершенно не подозревала, в каком я состоянии.

— Ох, Пенни, я бы хотела спросить, как у тебя дела, но это был бы ужасно глупый вопрос.

— Мне повезло, по крайней мере, так говорят.

Она подошла к кровати и села в кресло, которое до этого занимал брат.

— Я на самом деле не знаю, что тебе сказать, если бы узнала раньше, то обязательно приехала бы в больницу.

— Не стоит извиняться, и спасибо за угощение.

— Не за что, это меньшее, что могла сделать.

Я сдержалась; меньшим было бы, если бы в эту дверь вошёл Бо, а не она. Но точки зрения — чертовски изменчивые перспективы, и там, где я представляла себе логику, Бо видел исключения.

— Могу я что-нибудь для тебя сделать?

— Новые ноги?

— О, дорогая, если бы могла, я бы предложила тебе всё, что ты пожелаешь.

— Даже киллера со снайперской винтовкой?

— Я понимаю, о чём ты, и могу только представить, как ты злишься. Он узнал о несчастном случае всего четыре дня назад.

— И идёт ко мне на коленях? Потому что ему требуется много времени, чтобы переступить этот порог.

Келли посмотрела на меня с сожалением: Бо не придёт. Он знал, что я попала в аварию, и всё равно не прибежал ко мне. Вот доказательство того, что все мои предположения были верны.

— Бо очень смущён и травмирован.

— Это он травмирован?

— Конечно, он.

— Значит, чтобы увидеть, как ему действительно больно или хотя бы отдалённо жаль, мне нужно было умереть в той машине?

— Не говори таких вещей. Я знаю Бо достаточно хорошо, чтобы понять, — боль съедает его.

— Не смеши меня, у меня четыре сломанных ребра.

— Критикуй его поступки, они дерьмовые, и нет смысла это отрицать, но не ставь под сомнение его чувства.

Я потеряла работу и всё остальное из-за поведения Бо. Это была цепная реакция, начавшаяся только из-за него.

— Это только его вина, что я врезалась в то дерево. Ты правда его оправдываешь? У нас было всё, а потом... он вычеркнул меня из своей жизни только потому, что я не делала того, что он хотел.