После нас - хоть потом
Шрифт:
Три ступеньки плоского порожка Глеб постарался заклясть как положено. Ловушка представляла собой род энергетического капкана: ступившему в неё грозил мгновенный пробой позитива на землю - и, как следствие, необоримый страх. Разум отказывался вообразить придурка, который, вляпавшись однажды в подобную жуть, рискнёт это повторить!
Время от времени из лунного полумрака к подъезду устремлялась серая тень - и обязательно вздрагивала, коснувшись подошвой первой ступени. Капкан был именной, настроенный на конкретного человека, и тем не менее отрицаловкой от него шибало крепко. Недаром же подвыпившие подростки
К половине двенадцатого показался конкретный человек. Шёл, подлец, и, насколько можно было судить, улыбался. Не дойдя до подъезда пяти шагов, внезапно прикипел к асфальту, и на одутловатых чертах обозначилась тревога. Почуял, значит. Поколебавшись с минуту, опасливо подобрался поближе. Занёс ногу - и снова опустил. Неужто догадается обойти?
Есть! Наступил! Приглушённый вопль - и гуляку отбросило от крыльца. Сейчас побежит… Нет. Вернулся и… Глеб глазам своим не поверил: с обезумевшим лицом, подскуливая от ужаса, кобелина тем не менее одолевал уже третью ступеньку. То ли Танюхины чары оказались сильнее, то ли впрямь лыком опоясался…
Одолел. И тогда из непроглядной черноты подъезда навстречу ему шагнул огромный Портнягин. Он был страшен.
– Падла!..
– широко, по-львиному разевая пасть, неистово исторг он.
– Да я ж тебя сейчас… в гроб! в рог! в Святую Троицу!.. Ещё раз встречу у Танюхиного дома…
Ах, как удирал кобелина! Как он, пакостник, улепётывал! Несмотря на многочисленные синяки, кривая луна светила достаточно ярко, давая Глебу полную возможность насладиться отрадным зрелищем.
– Ноги вырву!..
– кровожадно досылал он вослед.
– Спички вставлю!.. Глаз натяну!..
Выдохся. Умолк. И в тот же самый миг мягкие женские руки обняли его сзади за шею. Портнягин похолодел.
– Глебушка… - услышал он хрипловатый вкрадчивый голос Танюхи Пенской.
– Глупенький… Ревнивый… Да у меня же с ним ничего и не было…
Глеб вырвался - и побежал.
Двадцать пятая
Когда цензор одну половину фразы вымарывал, а в остальную половину, в видах округления, вставлял: «О ты, пространством бесконечный!» - даже и в то время я понимал. Отсеку, бывало, одно слово, другое от себя прибавлю - и понимаю.
Астральные течения существуют повсюду. В сельской местности и на газонах их направление легко проследить по протоптанным в траве стёжкам. Зрелище народного гулянья, отснятое на видеокамеру с вертолёта, позволяет запечатлеть процесс в движении. В городах астральные потоки обычно устремляются параллельно электрическим проводам, иногда лишь перекидываясь с одной стороны улицы на другую и побуждая пешехода перейти проезжую часть в неположенном месте. Сотрудники милиции прекрасно знают расположение таких аномалий и пасут нарушителей именно там.
Человек, спешащий по делам, подобен океанскому лайнеру - с тупым упорством следует он заданным курсом, почти не подвергаясь боковому сносу, разве что притрёт его разок в толкучке к стене дома или, напротив, выжмет на ту же проезжую часть. А вот человек, вышедший на прогулку,
Астраловорот, издавна сложившийся вокруг памятника жертвам инквизиции, обычно подхватывал гуляющего и, помотав его по площади, либо утыкал физией в стеклянную дверь кафе «Старый барабашка», либо проносил мимо - прямиком в ворота сквера, где течение утрачивало силу и прогуливающемуся ничего больше не оставалось, как, малость поколебавшись, плавно осесть на одну из садовых скамеек.
Примерно в такой ситуации оказалась юная женщина с несчастным личиком, приостановившаяся посреди промытого ночным дождём сквера. Асфальт был влажен, листва дышала свежестью, но лавки, судя по тому, что везде уже кто-нибудь да сидел, успели просохнуть. Залётный ветерок (физический, не астральный) тронул мелкие прозрачные лужицы - и по лбу молодой особы тоже пробежала лёгкая рябь морщинок.
Затем бровки пришелицы слегка вздёрнулись - очевидно, узнала в одном из отдыхающих своего знакомого. На ближней к ней скамье сидел, откинувшись, рослый молодой человек - то ли сильно призадумавшийся, то ли хвативший какой-то дряни: глаза у юноши были студенистые, незрячие, хотя ушных затычек с проводками, обычно сопутствующих такому состоянию, не наблюдалось.
– Глеб?
– неуверенно окликнула молодая особа.
Несколько мгновений сидящий продолжал пребывать в неподвижности, затем глаза его разом утратили стеклянный блеск, осмыслились, навелись на резкость.
– А! Олька!
– обрадовался он.
– Присаживайся. Будь как дома.
– С тобой всё в порядке?
– Не обращай внимания, - успокоил юноша.
– Так… Чуток потренировался в астрал выходить…
– Ах да, - припоминая, медленно проговорила она.
– Ты же, говорят, теперь ученик колдуна… - Подумала и опустилась на скамью рядом с тем, кого звали Глебом.
– И не просто колдуна, - многозначительно добавил тот.
– А самого Ефрема Нехорошева.
– Серьёзно?
– Она задумалась на секунду.
– Надо было мне сразу к вам обратиться…
– Случилось что-нибудь?
Ответила Ольга не сразу. По лбу её, вновь совпав с порывом ветерка, пробежала тревожная рябь морщинок.
– Игорька моего отсушили, - призналась она.
– Охладел, на сторону смотрит…
Лицо её собеседника стало суровым. Любовь у Игорька с Олей длилась с восьмого класса, и посягнувший на их союз посягал тем самым на школьные воспоминания Глеба.
– А к кому обращалась?
Ольга назвала фамилию специалиста. Фамилия была, конечно же, известна ученику чародея. Не столь громкая, как у Ефрема Нехорошева, но всё равно владелец её заслуживал уважения: профессионал, не шушера какая-нибудь с проспекта.
– И что сказал?
Пожала плечиком:
– Сказал, что никакой отсушки не было. Всё, видно, само собой вышло…
– Так не бывает, - убеждённо возразил Глеб.
– Под порогом смотрели?
– Не дожидаясь ответа, достал из нагрудного кармана крохотный пластиковый пакетик с необычайно длинной иголкой внутри и предъявил его бывшей однокласснице.
– Тоже до развода дело доходило, - сообщил он.
– А позавчера видишь что у них в тряпке нашёл?