После нас - хоть потом

Лукина Любовь Александровна

–  А не помнишь, - промолвил он без видимой связи с чем бы то ни было, - на сколько процентов человек свои мозги грузит?

–  Н-ну… одни говорят, на полпроцента, другие - на пятнадцать… По-разному говорят.

–  А дети - на сколько?

Про детей Глеб не знал ничего.

–  А дети все гениальны, - объявил колдун.
– До пяти, до шести лет гениальны, а в школу пойдут - тупеют… Почему так?

–  Ты ещё спроси, почему в армии тупеют!
– буркнул Глеб.

Кудесник воззрился вновь.

–  Ишь ты!
– сказал он.
– Верно подметил… Так вот послушай, Глебушка: годам к пяти прилетает к человеку мелкая

потусторонняя погань - и чик его скальпелем по мозгам! В астрале, конечно, не здесь… И всю гениальность - как корова языком слизнула!

–  Скальпелем?
– встрепенулся Глеб.
– Так это я…

–  С ней, с ней, - покивал Ефрем.
– С этой самой поганью…

–  А не поздновато она спохватилась?
– съязвил Портнягин.

–  Может, и поздновато… «Розу мира» читал?

–  Читал.

–  Демона великодержавной государственности помнишь?

–  М-м… Да. Помню.

–  Ну так вот это мелкая его разновидность…

–  Мелкая… - Глеб поиграл желваками.
– Опустить бы его, мелкого… чисто духовно…

Колдун крякнул, насупился.

–  Ты горячку-то не пори, - сурово одёрнул он.
– Привык там у себя на зоне! Он же не совсем нас идиотами делает. Так, слегка, чтобы жить было можно…

–  Лохами, что ли?

–  Слышь!
– осерчал колдун.
– Да коли на то пошло, одни только лохи и задумываются. Остальные - прикидывают.

Портнягин прикинул. В чём-то наставник был прав. Взять хотя бы роденовского «Мыслителя». Если отбросить восторги искусствоведов и взглянуть на это изваяние спроста, то первым чувством неизбежно будет сожаление: эк тебя скрючило, болезного! Собственно, оно и понятно: от хорошей жизни человек в подобное состояние не впадёт.

–  Но разум-то нам зачем-то дан…

–  Разум, - ядовито повторил Ефрем.
– Вот именно что разум! Скажем, распоп - кто такой? Поп, которого из церкви попёрли. А разгильдяй? Купец, которого из гильдии выгнали. А разум?..
– Глеб молчал, и пришлось кудеснику завершить мысль самому: - А разум, Глебушка, это ум, который из ума выжил. Философия всякая…

–  Всё равно, - упрямо сказал Портнягин.
– Раз мозги повреждены - значит хрен чего в жизни добьёшься!

–  Наоборот, - с загадочным видом изронил колдун. Поднялся, кряхтя, и двинулся к стеллажу, где выстроились напоказ всевозможные «Рафли», «Аристотелевы врата», «Астроумие», «Острология», Блаватская, Парацельс и прочая эзотерика. Вытащил какой-то стержень и с натугой сдвинул в сторону весь внешний ряд полок, за которым, к удивлению Глеба, обнаружилась тайная - и неплохая!
– библиотечка русской и зарубежной классики.
– Вот, - глуховато произнёс кудесник, разнимая на нужной закладке томик Салтыкова-Щедрина.
– «Как ни загадочным кажется успех ограниченных людей, - зачитал он, - тем не менее это факт, против реальности которого не поспоришь».
– Томик отправился на место, а взамен в сухой руке чернокнижника возник тёмно-красный кирпич, на обложке которого блеснуло золотом: «Монтень». И тоже весь в закладках.
– Та-ак… - молвил Ефрем, находя нужную страницу.
– «Посмотрите, кто в наших городах наиболее могуществен и лучше всего делает свое дело, - и вы найдёте, что обычно это бывают наименее способные люди».
– Ничего не прибавив, вернул всё в исходное положение и снова подсел к столу.

–  Ладно, - процедил Портнягин.
– Твоя правда. Одни

придурки наверх выбираются… А демону-то это зачем?

–  Эх, ничего себе!
– сказал колдун.
– Если все гениями вырастут, на ком государство держаться будет? А?.. Навернись оно - демону тоже несладко придётся. Он же патриотическими чувствами питается!

Порнягин пришибленно молчал.

–  Нет, бывают, понятно, и у него промашки, - поспешил добавить колдун.
– Скажем, летит эта погань и видит, что дитё - того… умственно отсталое. Чего попусту скальпелем махать? Ну и летит себе дальше… А Ребёныш-то целеньким остался! Глядишь, под старость Эйнштейном станет. Или Державиным. Сколько их таких, что в детстве тупыми считались!
– Ефрем снова поднёс остывший кофе к губам - и снова отставил.
– Или того хлеще! Возьмёт и полноценного зевнёт. Ну тут, конечно, скандал: парню уже за двадцать, а он всё ещё гений! Хотя с этими разговор короткий: долго им жить не дают… Или под дуэль подведут, или так из астрала жахнут, что психом навеки сделают…

–  Погоди-погоди… - ошеломленно прервал Портнягин.
– Ты к чему это клонишь?

Колдун понимающе взглянул на ученика и ухмыльнулся.

–  Не-ет, Глебушка, нет… Об этом даже и не думай. Будь уверен, скальпелем тебя чикнули вовремя… - Согнал ухмылку, помрачнел.
– Но, оказывается, не до конца, - сказал он, как узлом завязал.

–  А тебя?
– ревниво спросил Глеб.

–  А вот меня как раз прозевали вчистую.

–  А как же ты живой до сих пор? Да и не псих вроде… когда трезвый…

Колдун самодовольно крякнул, потянулся за чашкой.

–  Вот ты меня всё за пьянку коришь, - упрекнул он, разглядывая кофейную гущу, - а ведь только ею и спасся. Как ни прилетят - я в умате! Или с похмелья… Ну и летят себе дальше.

Нечто смутное, прозрачно-белёсое припало снаружи к пыльному чёрному стеклу, тихонько заскребло, заскулило.

–  За скальпелем вернулся, - обеспокоенно известил Ефрем.
– Ну-ка быстро в чуланчик! И чтобы полный стакан - до дна и залпом!

–  Не хочу.

Колдун отшатнулся в изумлении и широко раскрыл страшные византийские глаза.

–  Глеб!
– сдавленно прикрикнул он, треснув по столу узкой резной ладошкой.
– Не вводи в грех! Станешь придурком - выгоню на хрен!..

–  Сказал - не буду.

–  У, навязался ты на мою голову!
– Бурля от гнева, кудесник схватил щепотью что-то невидимое и торопливо заковылял к форточке. Должно быть, хотел таким образом отвести опасность от ученика. Проникни астральная погань в дом и цапни эфирный дубликат скальпеля прямо со стола, вряд ли бы устояла она перед соблазном чикнуть мимоходом Портнягина по мозгам.
– На, держи!
– крикнул колдун и выбросил незримый инструмент в пыльную августовскую ночь.

Глеб с любопытством следил за происходящим.

–  Слышь, - поддел он, когда Ефрем, тяжело дыша, опустился на табурет.
– Сам-то чего ж не боишься к нему подходить? Ты ж сейчас - как стёклышко… и голова работает - дай Бог каждому…

–  Мало ли что как стёклышко!
– огрызнулся тот.
– У меня одних остаточных эманации на четверых хватит… А вот ты, Глеб, попомни моё слово, доиграешься! Героя он передо мной корчить будет! Девка я тебе, что ли?..

Однако Портнягин что-то уже прикидывал, поэтому отповедь цели не достигла.