После нас - хоть потом
Шрифт:
– Так… - властно сказал Президент.
– Уговаривать мне тебя некогда. Поэтому слушай внимательно… Боевиков твоих сейчас освободят… Вместе с ними ты отправляешься к музею и завершаешь то, что начал. Врываешься в правое крыло и, пока Африкан будет брать икону, устраиваешь там как можно больше шума…
Продолжая испепелять Портнягина исполненным ненависти взором, Панкрат Кученог содрогнулся и мелко затряс смоляными кудрями. Дескать, с чернокнижниками - никаких переговоров.
– Хорошо… - процедил Президент.
– Не веришь мне - поверь хотя бы ему…
Зачарованный плавным широким жестом
– Ах ты, гад!..
– злобно выпалил Кученог, выпрямляясь и делая шаг к протопарторгу.
– Лиге продался?..
Ни Африкан, ни Портнягин, ни Выверзнев, ни Лютый, ни даже сам Кученог в первые секунды не уразумели, что произнесено это было чисто, без заикания… Человеческая психика тоже имеет пределы прочности. Видимо, шок оказался настолько сильным, что выправил речь и осанку Панкрата раз и навсегда.
– Бог с тобою, Панкрат… - с шутливым упреком молвил Африкан, поднимаясь из кресла.
– Кто кому продался?.. Мы с Глебом по-прежнему враги - ну и что из этого?.. Вас вон с полковником тоже ведь друзьями не назовешь, а гляди, как сработались…
Плавный размеренный говор протопарторга обволок Панкрата подобно теплой колышущейся влаге. Чудотворная сила покинула Африкана, но красноречия он не утратил… Чтобы заговорить зубы главе подполья, ему потребовалось немногим более пяти минут.
Еще пять минут ушли на то, чтобы развернуть посреди стола подробную карту города и составить план операции по изъятию чудотворной иконы. Но тут в кармане генерала Лютого ожил сотовый телефон. Извинившись, генерал отступил в сторонку и злым звонким шепотом произнес в трубку:
– Слушаю… Кто-кто?.. Позвоните в другое время… Как ограбили?!
Услышав это восклицание, все вскинули головы и тревожно уставились на генерала. Из наушника явственно раздавалось взволнованное старушечье кваканье.
– Ну, что там еще?..
– процедил Президент.
Закончив разговор, Лютый некоторое время стоял и моргал, плетью уронив руку с сотовиком. Два генеральских страшка устроили за его спиной целую пантомиму. Глава Лиги Колдунов холодно смотрел, с каким злорадством и торжеством энергетические двойники Толь Толича корчат рожи полковнику Выверзневу - расширяют рот, высовывают язык… Наконец Лютый, как ему самому казалось, взял себя в руки и, притушив внутреннее ликование, повернулся к Портнягину.
– Звонила директриса краеведческого музея… - доложил он.
– Десять минут назад на музей был совершен вооруженный налет. Зданию нанесен ущерб, чудотворная икона - похищена.
Такое впечатление, что это роковое известие позабавило Президента - и только. С огромным интересом разглядывал он суровое непроницаемое рыло бывшего участкового.
– Чья работа?..
– Гражданки Невыразиновой… Директриса ее опознала… - нехотя выдавил генерал и хмуро покосился на Николая. Ты уж прости, дескать. Дружба-дружбой…
– Хозяйка конспиративной квартиры, - вздохнув, пояснил Африкан.
– Тоже из «херувимов»… Я ее как раз собирался
Пожимая плечами, озадаченно покручивая головой, Президент вернулся за свой рабочий стол, сел.
– Подробности!..
– негромко потребовал он, прихлопнув тяжелой дланью номер «Краснознаменного вертограда».
– Грабили на пару с дымчатым домовым… - скупо сообщил генерал.
– Анчутка… - понимающе наклонил голову Африкан.
Задумчиво вздернув брови, глава Лиги Колдунов продолжал изучать генерала Лютого. Чувствовалось, что Президент сильно разочарован.
– Толь Толич… - молвил он наконец.
– Я не спрашиваю тебя, с какой целью ты хотел накрыть все подполье разом… Но уж коли решил повязать всех - вяжи всех!.. А ты даже этого сделать не смог… Да и с динамитом тогда… Стареешь, Толь Толич, стареешь…
Страшки за спиной генерала прижухли, зато встрепенулись за спиной полковника.
– Что будем делать?
– полюбопытствовал Глеб Портнягин, переводя взгляд на Выверзнева.
– Мне кажется, все идет великолепно, - нагло заявил тот и как ни в чем не бывало продолжал: - Честно сказать, в нашем плане меня кое-что тревожило с самого начала… Во-первых: отсутствие внезапности… К блокпосту Африкан выходит, насколько я понимаю, часам к девяти и всю ночь идет в Лыцк с иконой в руках, творя по дороге всяческие чудеса… Поначалу с нашей помощью, а потом уже - своими силами. Ход, конечно, красивый, проверенный: побег Наполеона с Корсики… Но получается, что мы даем противнику целую ночь на то, чтобы опомниться…
– Ну-ну?..
– подбодрил его Президент.
Страшки за спиной полковника возбужденно потерли руки.
– Второе, - невозмутимо гнул свое Выверзнев.
– Убедить Баклужино труда не составит - в нашем распоряжении средства массовой информации… Но главная-то задача - убедить Лыцк!
– Короче!
– проскрежетал Президент.
– Что предлагаешь?
– Африкан должен воскреснуть в Лыцке. Иначе всей нашей затее - грош цена…
– Хм… - Президент задумался, прикинул.
– Ну… а как ты это видишь конкретно?..
Если бы не страшки, Портнягин бы и впрямь решил, что план операции обдуман полковником заранее.
– Работаем по сценарию воскрешения царевича Димитрия - то есть на фоне нарастающих слухов, что похоронили не того и что Африкан на самом деле жив… Спасся чудом… В Лыцке сейчас разлив, и несколько населенных пунктов отрезаны от столицы. Там-то, я считаю, в первую очередь и надлежит заняться обработкой общественного мнения… Таким образом мы хотя бы частично вернем Африкану веру избирателей, то есть все ту же чудотворную силу…
– И сколько на это уйдет времени?..
– ревниво вклинился генерал. Лучше бы ему, конечно, пришипиться, но не мог же он смотреть спокойно, как Батяня развивает успех!..
Президент недовольно покосился на генерала - и смолчал.
– Думаю, хватит двух часов с момента начала операции, - спокойно ответил Выверзнев Лютому.
– Восстановить благодать в прежнем объеме мы за это время, понятно, не сможем, да этого и не потребуется. Для начала в Лыцке гражданину Людскому надо будет совершить одно-единственное и довольно скромное чудо, а именно: стать на некоторое время незримым для простых избирателей…