После нас - хоть потом
Шрифт:
Размашисто вылизав миску, он утерся, сел на корточки и, сияя глазенками, принялся взахлеб делиться новостями:
– А Череп говорит: включаю счетчик с Ирода Антипы… А там с Ирода такое накапало!.. Да еще и по курсу… Все на ушах, из Тирасполя бригада едет…
– Да ладно тебе… - благодушно прервал его Выверзнев.
– Сам-то как живешь? Давно ведь не виделись…
Честно сказать, разборки баклужинской мафии, пусть даже и осложненные интервенцией зарубежного криминалитета, сейчас его трогали мало.
Плечики Лахудрика брезгливо передернулись под гороховой шерсткой.
–
– Беженцы?
– с проблеском интереса спросил Николай.
– Откуда?
– Да эти, чумахлинские…
– А-а… Там же завтра два квартала под снос! А что за беженцы? Люди или домовые?..
– Да и те, и другие, - безрадостно отозвался Лахудрик.
– Такой колхоз! Деревня - она и есть деревня… Нет, ну вот чего они сюда прутся? В Чумахле им, что ли, места мало?
Николай Выверзнев с сочувствием поцокал языком.
– А дымчатые есть?
– Лыцкие, что ли?.. Тоже хватает… Вроде и границу закрыли, и блокпост закляли - нет, как-то вот все равно просачиваются… Житья уже от них никакого!.. Кормильчик со своими бойцами от мафиозных структур заказы принимает - на полтергейст! Это как? Достойно?.. Да никогда у нас такого раньше не было…
– А ты лыцких-то… всех знаешь?..
Лахудрик запнулся. Над занавеской в черном окне желтела однобокая луна. Тусклая - как лампочка в подъезде.
– В столице?.. Н-ну, в общем, да… Кого больше, кого меньше… А кто нужен?
– Хм… - В раздумье подполковник Выверзнев смял лицо ладонью.
– Пока не знаю… - признался он, отнимая ладонь.
– Но кто-то должен появиться. Причем не сегодня-завтра…
Лахудрик внимательно взглянул на Николая и уразумел, что разговор уже идет всерьез.
– Дымчатый?
– настороженно уточнил он.
– Дымчатый… Средних размеров… И-и… пожалуй, все. Перешел границу этой ночью… Точнее - был перенесен… - Николай подумал.
– Кем-то из Лыцких Чудотворцев. Вряд ли он станет этим хвастаться перед братвой, но может проговориться и случайно…
– Так они что?.. Вместе границу переходили?..
– Вместе…
Лахудрик сидел неподвижно и лишь озадаченно помаргивал. То, что он сейчас услышал от подполковника, представлялось ему невероятным. Да и перетрусил вдобавок домовичок… С Лыцкими Чудотворцами шутки плохи… Плеснет святой водой - и прощай, Баклужино, здравствуй, астрал!..
– А я что?..
– Ничего… Как объявится - скажешь…
Лахудрик все еще колебался. Николай крякнул, нахмурился и снова потянулся к пакету.
– Ты… это… - сказал он, пододвигая миску поближе.
– Еще сливок хочешь?..
Глава 5.
АФРИКАН, СОРОК ЧЕТЫРЕ ГОДА, ПРОТОПАРТОРГ
Когда какая-то зловредная мелюзга дерзнула пощекотать из-под воды левую пятку, Африкан, достигший уже к тому времени середины Чумахлинки, ощутил легкий испуг. Ему представилось вдруг, что вот сейчас, именно в этот миг, Партиарх Порфирий, брезгливо поджав губы, вычеркивает его из списка чудотворцев - и холодная темная вода тут же расступается под босыми подошвами. А
Хотя, конечно, не все так просто… Единым росчерком пера харизмы не лишишь. Пока толпа верит в своего избранника - тот не утонет ни при каких обстоятельствах. Даже когда слух об отставке достигнет людских ушей, поверят ему далеко не сразу. Должна пройти неделя, а то и две, прежде чем средства массовой информации убедят население, что народный любимец лишь прикидывался таковым. Однако и в этом случае наверняка останется какое-то количество непереубежденных упрямцев. Разумеется, по воде при такой поддержке не прогуляешься, а вот чудо помельче можно и сотворить…
Потом с лыцкого берега полетели пули, и Африкану стало не до сомнений. Обозлившись, он проклял пулемет, а заодно и безымянного подводного щекотунчика…
Кстати, вскарабкаться на двухметровый обрыв по вымытым из грунта извивам толстых корней оказалось куда труднее, нежели пешком в шквалах прожекторного света пересечь при пулеметном огне разлившуюся Чумахлинку. На всякий случай протопарторг, выбравшись на сушу, сразу же отвел глаза прожектористам, и оба луча, потеряв нарушителя, слепо зашарили по берегу. От близости холодной воды поламывало суставы. Покряхтывая, опальный чудотворец присел на какую-то корягу и бережно открепил от рясы приблудившегося домовичка.
– Ну вот… - протяжно молвил он.
– Давай-ка, друг Анчутка, для начала отдышимся…
Суматоха на мосту всполошила всю потустороннюю живность. Придремавшее в кроне вербы крупное аукало, одурев спросонок, вскинулось и огласило рощицу рублеными командами, тяжким буханьем сапог, собачьим лаем… Вне всякого сомнения, там, вдалеке, баклужинцы подняли заставу в ружье.
– Бежим!..
– вскрикнул ополоумевший от страха Анчутка.
Африкан неспешно повернулся к домовому и, вздернув пегие брови, оглядел его с головенки до пяточек. Честно сказать, он и сам не понимал до конца, что его побудило взять под покровительство эту мелкую пушистую нечисть. Ну что ж… Говорят, у каждого антисемита есть свой любимый еврей. Так почему бы протопарторгу Африкану не обзавестись любимчиком из домовых?..
Протопарторг насупился, снял с плеча висящие на шнурках ботинки и, как бы не слыша приближающегося шума, принялся обуваться. Порфирию о его бегстве, несомненно, уже доложили. А назавтра Партиарху станет известно и о нынешней пограничной заварухе. Еще день он будет колебаться, а потом… Кстати, а что потом? Как бы сам Африкан поступил на месте Порфирия? Во всяком случае, взять и объявить во всеуслышание ближайшего своего соратника беглецом и ренегатом он бы не решился…
Широкое лицо чудотворца было скорбно-задумчиво. Вокруг примыкающей к обрыву лужайки металась незримая простому люду мелкая лесная погань: заблудилки, спотыкалки, толканчики… На саму лужайку даже и не совались - отпугивала алая аура Африкана. Просунулось в развилину стволов очумелое рыльце лешего. Хозяин рощицы испуганно повел круглыми бельмами, шевельнул вывороченными ноздрями - и сгинул. Анчутку он не приметил. Хотя будь домовичок один - нипочем бы ему не укрыться от приметливой родни…