После Исхода
Шрифт:
Богословы оперативненько поставили себе на службу науку, узаконив небывалый союз актом провозглашения простого ученого-математика Святым. Всегда восхищался эффективным ребрендингом. Теперь и доказательная, и эмпирическая части — уверенно в руках ушлых манипуляторов.
Мелочи?! Мы проводим выборы, а легитимизируют их ЗЕМЛЯНЕ, объявляя результаты через Первый Информационный Гиперканал! Они фактически… ладно, неважно…
Земляне указывают нам, какое количество перистальтического камня добывать, чтобы не обрушить его заоблачные цены на Межзвездной Товарной Бирже!
Они рекомендуют направления
Толстосумы инвестируют средства, куда шепчут земляне… И даже Флостерс, со всем его цинизмом — и тот верует в непогрешимость земной воли!
А культура! Социальное мышление! Над всем довлеют иезуиты. Хотя ни разу не были за пределами Солнечной системы… а то — и стратосферы своей помойки…
Земля везде.
Мне страшно представить — куда приведет тенденция. И у меня нет сомнений в ответе на вопрос — нужен ли подобный порядок вещей жителям Обетованной вообще, и Конфедерации в частности!
Донован разгорячился холодным калением, голос его рассекал воздух в сотню раз безапелляционнее абордажного палаша, желваки на скулах рисовали бесконечные петли, способные убедить любого собеседника куда скорее слов.
— Воспоминания… Всего лишь пыль… Причем, ты и сам уже не знаешь, где истинное былое, а где — иллюзии твоего мозга, напридуманные за годы времени. Время… Призрачная субстанция, утекающая сквозь пальцы быстрее, чем те способны к ней прикоснуться. История… Тар, вам не понравится история, в том виде, что ее знаю я… А я знаю далеко не все… Официальная версия — вообще книга сказок. Ответственность перед кем? Вы чем пытаетесь возразить мне?.. — Донован явно утомился, перетек в кресло и свесил с валиков руки, в характерном жесте — с немного поджатыми, кроме указательного, пальцами, закрыл глаза и умолк.
Полковник плавал взглядом вокруг себя, повторяя за агонизирующим, в тщетной попытке протеста, сознанием.
Жесткая правда пронзила Тирро от макушки до анального отверстия, пригвоздила и выпрямила душу, будто под микроскопом. Пазлы калейдоскопа вставали на свои места, истошной мукой приоткрывая истинную картину мироздания.
Нет… не может быть… Так просто быть… Не бывает!
Что именно быть не бывает — Тар никак определить не мог, и сей факт еще более погружал в отчаянье и без того разочарованного в жизни полковника.
— Тирро… Я хочу тебя поздравить… — Не было видно, но главбез явно улыбался. — За всю историю человечества, за безумное количество тысяч лет, лишь избранные имели право на столь сказочное ощущение… На это фантастическую возможность… Сказать самому себе — я влиял на судьбу мира!.. Подарок удачи… Потом скажешь мне спасибо… — Донован говорил без единого иного, кроме нижней челюсти, движения. — Я расскажу тебе, как будет. И ты будешь иметь непосредственное отношение к самому процессу. Мы изменим мир… пусть даже ценой того, что было… К слову сказать, изменим в верном направлении. И ты будешь собой гордиться…
Тирро успокаивался. По большому счету, сумасшедший мир вполне мог, на поверку, оказаться гораздо более мерзопакостной ямой. Хотя, отвратительней вариант, чем личная ответственность
— Главное, чтобы цель была достойной… — Полковник безвольно опустил плечи. — Я выполню все, что потребуется, как потребуется и даже лучше… Кор, я вижу — вы сами верите в то, про что говорите. И для меня это — наиболее весомый аргумент.
— А цель великолепна… в своей достойности для вас, как для человека исконно военного, сознательно выбравшего меч, в качестве жизненного символа. Цель — война! Разве не об этом всю жизнь мечтает достойный выпускник Пренейской Военной Академии? — Ехидства в голосе почти не чувствовалось.
— Да, конечно, Кор. Вы только скажите с кем… — Полковник Тар набрал в легкие воздуха и принял подобающий вид. — У противника нет шансов…
— Это, смотря какой противник, Тар… Смотря, какой противник… — Сдавалось, Донован разговаривает сам с собой. — У главного, сокровеннейшего противника… м-да… шансов сейчас более, чем достаточно… Поэтому… Когда-нибудь и до него время дойдет… А сейчас…
Донован живо сел в кресле и стал привычной холодно-отстраненной роботизированной душой в человеческом обличье. Тар собрался окончательно, быстро разложил из боковины кресла гибкий пульт инфодоступа и приготовился записывать.
— А пока мы будем воевать против всех остальных. Для начала свергнем Императора. И заменим его на другого. Флинн управляем… Но не глуп… Как вам Флостерс, полковник?
— Глуп, но неуправляем, шеф. — Тирро чуть сощурил левый глаз.
— Точно! А для войны подобная личность — более, чем великолепна. Он же варвар… Как дома будет… м-да…
— Шеф, не сочтите за дерзость… Возможно, у меня нет всей широты… всей информации… Флостерс имеет только двадцать процентов Флота Конфедерации…
— На сегодняшний день — двадцать три. Да какая разница. Землян наслушались?..
Тар поднял обе брови. Спохватился и быстро придал лицу сосредоточенное выражение. Донован холодно усмехнулся. Вот же, рабская душонка…
— Или боитесь Ватиканского гнева?
— Кор, нас реально не поддержит население. Если Земля не легитимизирует нового Императора…
— А куда она денется… Как миленькая… — Глаза начбеза сомкнулись, чтобы злой лазер не повредил обшивку. — Не переживайте, полковник.
— Но Флинн…
Донован открыл глаза и Тар подавился слюной.
— Флинн — хороший парень. Но его время истекло. Все просто. Наша задача — объединить Конфедерацию в кулак. Флинн на двенадцатый год императорства уж никак не тянет на знамя революции. Сам виноват, мягкий, как… м-да… В общем, Флостерс будет принят на ура. Сейчас нужна, как говорят, сильная рука…
— Донован потер нос тыльной стороной ладони. — Вас, интересуют детали, конечно же?..
Тар незаметно поерзал плечами. Интересуют — совсем не то слово.
— Детали — мантра неверующего… В настоящий момент Флостерс получил от Императора крупнейший опцион в Лабиринтовых Копях… и мандат на организацию обороны новых государственных владений. Так что Флостерс построит там флот. Государственный опять же… Но это де юре, а де факто — строевой состав будут подбирать лояльные жирному скупердяю капитаны. Корабль без людей — всего лишь железяка, не имеющая принадлежности.