После Исхода
Шрифт:
— Вы умный человек, Флостерс и понимаете связь между сожалением и разочарованием.
— Только тот факт, что одно следует из другого. Только, вот, не помню, в каком порядке… — Флостерс в упор глядел немигающими поросячьими глазками на главбеза.
— В обоих случаях следуют потери. Только ясность разума отличает нас от животных.
— Думаете? — Хмыкнул Флостерс.
— У вас иное мнение? — Донован вдруг оживился и с интересом посмотрел на толстого чиновника.
— Животное никогда ничего не делает просто так. Любому ее движению присвоена определенная цель. И только такая тварь, как человек
— Подумаю на досуге. Весьма интересная мысль. — Донован заметно повеселел.
— Передайте Хозяевам, что межгалактические бизнесмены чтут договоренности почище собственной печени.
Флостерс приосанился, уложив одну руку на пояс, а второй, неожиданно для самого себя, перехватил выскальзывающую из пальцев статуэтку. Ух, блин…
— Да, это весомый аргумент. — Донован иронично поглядел на алкоголические мешки под глазами олигарха. — С вами приятно иметь дело, уважаемый Луи…
Ну дык, мент. А ты думал… Флостерс зашагал в сторону скопления тягачей. Где адъютант, бес его дери. Уволю, мерзавца.
— Последний вопрос, губернатор. — Донован включился так же неожиданно, как и пропал через две секунды после последнего слова. — Как вы относитесь к просаживанию денег впустую?
Что за странный вопрос.
— Я не отношусь к тем, кто тратит деньги просто так, без смысла и цели! — Флостерс надменно рассмеялся в лицо маршала. — Вас устраивает мой ответ?
— Я так и думал. До свидания, губернатор.
Кор скривился в беззвучном хохоте, когда окошко видеочата замерло на финальном кадре и уменьшилось до размеров других иконок.
Грузовик с натугой вышел из подпространства. Неплохие таратайки в дворцовых конюшнях, не суперкары, конечно, но притапливают — нефиг делать.
Красный Родес, весь в рваных, клочкастых, но плотных желтых облачках красовался в центре курсового иллюминатора.
До гонок — еще целый час. Блин, вниз нельзя… Денни же проходу не даст… Весь настрой поломает.
Лоан доверила траекторию автоматике, прильнула к прозрачной панели борта и умиленно разглядывала Трек.
Все в мире не просто так. Почему Деризея кажется зеленой из космоса? Словно первохудожник, специально, выкрасил будущий курортный рай в подобающий колор. Криот — голубой. Клавс — бежево-пастельный. А Родес — красный и коричневый, в желтой вате. Освещенный голубоватой Тереей — он максимально походил агрессивной стилистикой на грешное место.
По большому счету, на трековой планете не действует ни один ограничительный закон Конфедерации. Да и сам Родес довольно сложно отнести к конфедеративным территориям, потому что он, де-юре, не обитаем. Поддержание сколь-нибудь развитой инфраструктуры в крайне агрессивной окружающей среде — со всеми ее облаками капель серной кислоты, кремниевой поверхностью, на которой практически повсюду дымит химическая реакция, и жестким радиоактивным излучением — не то, чтобы не рентабельно, а вообще труднореализуемо, с технической точки зрения.
И тем поразительнее сам Трек, чудо инженерной мысли, гигантский живой пузырь, окруженный злой стихией.
Нескончаемые потоки мелких суденышек втекают
Вольница, сплав злачного рая и социально-политического оффшора. На Тортуге, говорят, еще круче. Нужно съездить, обязательно. Пока не понятно, конечно — как пробраться на закрытую территорию, но сделаю обязательно. В мире существуют всего два места, где воля в условиях беззакония не превратилась в хаос. И в каждом из них — свои удовольствия, которые вы не найдете нигде в тюремной Обетованной. Интересно, как же оно — на Тортуге?
Приглашение на посадку настойчиво повторили и Лонни нехотя подтвердила снижение. По орбите кружить не получится — сегодня аншлаг прям какой-то, опорный рейд закрыли — или садись сразу, или — за периметр. Желающих посетить Трек много — сезон только начался.
Посадочное жерло космопорта встретило мощным потоком холодной ионной плазмы, а затем бескислородной газовой смеси, выполняющей роль воздушного затвора. Атмосферный движок тужился на пределе, но скорость грузовика была не более пяти километров в час — зато яд останется снаружи. Входная брама распахнула объятья, Лоан резко сбросила газ до нуля, чтобы не размозжиться об отбойник. Невидимая магнитная рука подхватила грузовик под брюхо и ловко поставила в свободную ячейку на неимоверной по размерам парковочной стене.
Не успела принцесса включить гравикомпенсатор кабины, чтобы исправить некомфортное направление тяготения, как ходовой экран вспыхнул вызовом инфосети.
— Детка, ты прибыла? Я мечтаю поскорей тебя увидеть… — Денни плотоядно улыбался из окна видеочата.
Лоан нахмурилась.
— После Трека, Ден. Не мешай, я хочу собраться перед гонкой.
— Сладенькая, до гонки сорок минут. Мы многое можем успеть… — Ден заныл. Мажор, бездельник, нахал, виртуоз пневмобайка, не покидавший Родес никогда в принципе.
— Ден. — Лоан была безапелляционна и категорична.
— Раз так — я с тобой сегодня гоняюсь.
— А я — по жребию, в общем зачете.
Денни пошло загоготал и отключился.
Вот и получишь, красавчик. Лонни отстегнулась и открыла доковый шлюз.
Посадочный комплекс представлял собой отдельно стоящую полусферу, отпочкованную от главного Строения. В любой иной день Лоан запросто прошлась бы пешком по прозрачному туннелю, соединявшему оба блока, но сейчас настроения не было, и девушка направилась на парковку автоматических транспортеров. Плотное сидение ощутимо обжало бедра через пенокостюм, а эластичная спинка повторила изгиб позвоночника, чтобы исключить динамический удар при ускорении. Впрочем, спешить Лоан и не собиралась. Выставив предельную скорость тридцать нормометров в секунду — она подняла сиденье повыше и притемнила колпак кабины, ровно настолько, чтобы стать неразличимой снаружи, но иметь возможность любоваться пейзажем.