После Исхода

Веда Гарри

Главнейший хранитель Конфедерации широкими скачками взлетел по трапу, чтобы ни единой лишней секунды не оставаться на глупой цветочной планете.

«Пятое августа. Вот… снова добралась до дневника… Так много хотелось написать, а сейчас чувствую… нет, не то, чтобы прошло… просто тогда, на Тонорре, была иная реальность. Жизнь… Сон…

Прошел всего месяц… неужели за каких-то тридцать земных дней может измениться с мир… Нет, он таков, как и прежде. Но я вижу нечто новое, на что раньше не хватило бы и мощности лазерного микроскопа. Я стала

другой…

Я впервые ощутила ответственность. За кого-то. Нет, раньше тоже беспокоилась. Об отце, о сессии и оценках. И когда Джимми завалил римское право. Теперь я знаю, что значит отвечать за жизнь человека. Чужого человека, с которым меня ничего не связывает, кроме канала гипер-связи. Зависимого от моих поступков. Ни в чем не виноватого…

Стоп. Решила не разбираться в вопросах вины — и не буду. Когда я с ним познакомилась… когда этот человек был вынужден доверить мне свою жизнь — пишу начисто, не буду вычеркивать. Именно в тот момент передо мной он был ни в чем не виноват. Я не Конфедерация.

Как бы ни было. Прошел месяц. Теперь мне кажется, будто это не я участвовала в битве, не мы отбили высоту в квадрате семь и вообще — все случилось с моим клоном. А мне показали кинофильм.

Слезы наворачиваются на глаза. Хорошенький кинофильм, если через целый месяц не могу… спокойно…

Сначала я хотела разыскать пилота. Теперь… не знаю… нужно ли… В приговоре обозначена невозможность апелляции и замены формы наказания. Пожизненный фронт. После Лабиринта переведут на колонизацию метановых планет в дальней вселенной. Или на какой-нибудь гигантский спутник неизвестного мирка, чтобы штрафная рота первой провела разведку возможности дальнейшей колонизации.

Он будет рад мне, я знаю. Я практически уверена, что уже не многое может доставить радость этому чудесному человеку. Я знаю, как она ему нужна…

Что я скажу Сторру… Я дам ему сочувствие? А что отниму взамен… покой… я не в силах… я тварь, я слабая тварь. Я знаю, что не смогу долго делиться сочувствием. Через какое время общение превратится в обязанность. В приговоре — без права переписки. Только личные свидания за подписью Императора лично. Хотя это как раз решаемый вопрос.

Я уверена в другом. На все сто тысяч процентов, которые только возможны. Если я снова появлюсь в его жизни… То причиню ему… Когда посещение превратится в тяжелую обязанность и я не выдержу… это будет последнее предательство. Его предали все, кого он не потерял… последнее предательство не переживет. Я не имею права мучить Рикка.

Пишу, и сама понимаю, что оправдываюсь. Я боюсь снова очутиться в кошмаре. Я не хочу вспоминать… хотя вспоминаю все равно, когда пишу сейчас, например… Я НЕ ХОЧУ, ЧТОБЫ ТА СТОРОНА ЖИЗНИ СНОВА МЕНЯ КАСАЛАСЬ!!! Будь проклята Высшая Деризейская Политическая Академия! Почему я послушалась отца… вывод — нужно всегда делать по-своему и учиться идти на Курс Искусств.

Я честна перед собой. Сторра я разыскивать не буду. Я изо всех сил желаю ему… сохранить искорку, которую не успели затоптать. По-крайней мере на момент, когда я была оператором, а он — пилотом боеда. Пусть у него все будет хорошо.

P.S. А еще — я бы его поцеловала. И не знаю

почему. Прижала бы к груди и поцеловала… 5 августа 648 года и.ч.»

Пальцы совсем разучились. Лоан бросила перо и принялась дуть на натруженные подушечки. Это что же, нужно не только освоить письмо, но и навык поддерживать… да, веселенькое прошлое переживали предки…

На душе было грустно. Чувство нельзя назвать совсем уж негативным. Такая щемящая тоскинка бывает очень даже приятной, словно приправа, ужасная на вкус в ложечных масштабах, но чудным образом меняющая вкус незамысловатого блюда — если набрать кончиком ножа.

Главное — не переходить тонкий предел. Чтобы печаль не перевесила позитив, что несет в себе жизнь.

Сейчас, спустя четыре недели после зубодробительного зачета на Тонорре, Лонни вновь ожила и была готова вновь радоваться жизни. Во всяком случае — именно побеги радости она ощущала в душе сквозь привычную, за месяц, тоску.

Первым делом принцесса съела десерт за завтраком, чем неимоверно обрадовала отца. Флинн переживал, кажется, гораздо сильнее дочери, хотя и не мог уразуметь из-за чего, собственно, весь сыр-бор. Он долго выспрашивал у первой фрейлины, пытался выяснить у самой Лоан. Потом махнул рукой, решив — что просто юношеская влюбленность, так и должно быть в подобном возрасте.

После десерта настала очередь дневника. И, судя по настроению — это не последняя порция сладенького. Только нужно придумать чего-нибудь, чтобы отец не догадался.

— «Здаров, бродяга… Как насчет?» — Вряд ли папа будет копаться в исходящей почте. Но про видеосеанс кляузники донесут. Пока существует упырь Донован — ожидать можно любой пакости. Сообщение приятелю шифровалось с особой изощренностью — и тысячебитным ключом, и яркостной модуляцией квазисигнала. Уж адрес обормота — точно не просекут в службе безопасности.

— «Ты оклемалась, маленькая? Ты только мигни — я тут же; Я тебя в этот раз сделаю!» — Ответ не заставил себя ждать. Денни хлебом не корми — адреналин подавай.

— «Сегодня вечером»

— «Ты на Родесе? Почему ж не звонишь?!»

— «Я на Клавсе, чучело. Сегодня заболею во второй половине дня и к ужину не… не важно — короче, вечером буду. Пятки натри, хвастун. Шансов у тебя нет;» — Лоан быстро выбирала пиктограммки на лингвистической панели и, пыталась мысленно вывести слова диалога чернилами. Ужас, сколько труда… Показательное проявление прогресса. Слова, составленные рядами буквенно-символьных карлючек на экране инфоцентра — казались искусственными, плоскими и безвкусными, как строгийский огурец.

— «Че это шансов нет?! шанс — он всегда есть!»

— «Потому, что, балда; Конец связи»

Заболеть вечерком — полдела. Еще нужен отцовский гравилет. Через космопорт заморачиваться — и к закрытию гонок не доберешься. Да и списки пассажиров на Родес всегда проходят через службу безопасности.

Денни не уснет без урока чемпионской езды сегодня вечером. Лонни самодовольно улыбнулась. Лететь-то — час пространственного хода. Родес — третья планета Тереи, соседка Клавса.

Всего лишь — утащить гравилет, чтоб его никто не хватился до завтрашнего вечера.