После Исхода
Шрифт:
— Не-а… Хочу проделать ему дырку промеж очей с максимальным спокойствием… Ты понял, да… Как они смотрят на нас… Будто мы жабы — не они… Дебильнутая раса. — Джонсон сплюнул одними губами в своей аутентичной манере.
Лейтенант глянул вверх, на серебряные блики. Красивая планета… Красивые люди… Прекрасный город… Мы для них враги. И всегда ими будем.
Злоба поселилась в сердца людей. Терзает душу, разрывает общество.
Раньше считалось — из-за перенаселенности Земли. Но нет…Она, злость, в природе нашей, сидит глубоко и дремлет… Сколько уже галактик колонизировано, планет — и вовсе не перечесть. А все делим чего-то… Готовы, вон, дырявить
— Люди, как люди, Джонс… Они просто защищают свою планету. Ты бы тоже так делал… — Сторр уселся на резную лавочку у бордюра, столь ажурную, что прочность ее казалась странной — вес десантника с полным экспедиционным снаряжением переваливал далеко за полторы сотни килограммов.
Джонсон опустился рядом, лавка даже не шелохнулась.
— Да, командир. Но от этого не легче… Ты знаешь, в этом самом дворике мы обнаружили с сотню тел. Вторая спецрота. Они были без кожи. Ты видел когда-нибудь сто человек, без кожи и с открытыми глазами? Они стояли здесь рядами, будто на утреннем построении. Как живые… А воздух был розовым. Думаешь, просто так сюда патрули селят?.. Бездна между нашими расами. Пропасть. И не буду я ни прыгать через нее, ни мосты наводить… — Дин упер подбородок в дульный тормоз плазматической винтовки и слегка раскачивался, балансируя на ней, словно на опоре.
Нестерпимо зачесалась спина и Рикк включил протяжку гермокостюма. Все-таки трое суток в чешуе — испытание…
Бездна. Она пролегла извилистыми щупальцами по всей Конфедерации. Мы под одним флагом. Но каждый — держит палец на спуске и ждет. И чем дальше — струночка все тоньше и тоньше. Неужели когда-нибудь придется выбирать… Как определять-то… И в стороне не останешься — просто не дадут. Да и сам себе не позволишь.
— Джонс, у тебя подруга есть? Не спрашивал тебя никогда… — Сторр встряхнул головой, словно пытаясь перезагрузить мысли.
Джонсон чуть повернул голову к командиру, не отрываясь от винтовки. Надлобный экран настолько точно передал эмоции на его лице, что Рикк вздрогнул.
— Джонс, ты прости, если что не так… Я просто спросил…
— Порядок, командир… Была. Сейчас нет. И не хочу. Мало какая баба выдержит… ждать каждый раз из экспедиции… На нервах, там, вернется — не вернется. Я ее понимаю. А ты привязываешься и потом… Херня, короче. Мне проще одному… А у тебя, командир? Хотя, знаю… Не пишет тебе никто…
Сторр резко встал. Идиот, зачем было начинать.
— Была, Джонс. На Земле, еще до Академии. Я сам принял решение. И не жалею. От призвания не убежишь. Как и от пули…
Джонс забросил винтовку в держатель. Вдоль тротуара вспыхнули матовые светлячки и прочертили контур площадки. Их слабого света вполне хватило, чтобы увидеть, как неожиданно сильно ссутулился командир. Дела-а-а…
— Иди поспи, Рикк… Не бери дурного в голову. Скоро домой. А там и увольнительная. Свожу тебя в одно местечко. Лечат там раны. Гарантированно… А я пока земноводного подожду. Мож, свезет сегодня. Имею право по всем договорам и концессиям. А своего права я этим ящерицам не подарю…
Тирро Тар не спал уже сутки. Интерфейсный микрофон с наушником, казалось, врос в висок, ухо занемело, а в голове слышался постоянный шум. Нештатных мыслей не было, эмоций тоже… Работаем, как и должно…
Экран, горевший над столом, вспыхивал калейдоскопической круговертью — передавал данные с Криотской орбиты, пеленг шлюпбота на поверхности океана, состояние атмосферного циклона, несущего шторм, двигавшегося
Торри Тар стиснул зубы так сильно, что заболели десна, а во рту появился привкус железа.
— Центр, запрашивает "Молот"… Центр, прием… — резануло по уху. Вот и все…
— "Молот", Центр на связи… Прием… — Тар задрожал отчего-то, а пальцы стали липкими и холодными.
— Батальон готов к высадке. Наблюдаем объект в квадрате три, пеленг сто сорок-чертырнадцать. Классифицируем его, как десантный бот класса "Джи". Принадлежность не установлена… Прием…
Да, два часа назад на шлюпку поступил приказ о полной радиотишине. На опознающие сигналы не отвечать. Казнить, нельзя помиловать. Тар вдруг успокоился. В голове посветлело, руки перестали вытанцовывать твист. Только ком горечи перехватил горло, и вместо слов поначалу вышел полухрип — полусвист:
— "Молот", согласно разведданным, вы наблюдаете десантный бот с торпедированного вами пиратского катера. Уничтожить противника! Доложить о выполнении! Прием… — Торри увеличил масштаб океанской поверхности. Матовая металлическая сигара слегка покачивалась на волнах. Грани ее и сварные швы серебрились под лучиками встающей Алькатау. Мир и спокойствие…
С десяток секунд ничего не происходило, потом резкий штрих перечеркнул безмятежную благодать, юркий огонек разросся в мгновение ока в ослепительную вспышку, которая испарила несколько тонн воды в месте, где только что был спускаемый бот. Клуб пара превратился в облако, а секунд через десять и оно исчезло рваными побегами. И только легкое волнение напоминало, что здесь все не просто так…
— Центр, объект уничтожен. Прием. — наушник снова ожил голосом командира крейсера. Никаких лишних вопросов и сомнений в его интонациях не ощущалось.
— Приступить к десантированию. Режим радиотишины. Доложить по возвращении батальона. Прием.
— Вас понял, Центр. Прием.
— Конец связи. — Тирро Тар убрал громкость, а потом и вовсе сорвал опостылевший наушник. Экран сам собой переключился на орбитальный вид, от темного крейсерского силуэта отслоились три мерцающие точки и устремились вниз, к планете, оставляя за собой яркий инверсионный след.
Когда-то, кажется в другой жизни, времени и пространстве, Тару было страшно почти точно так же. Не страшно даже, нет. Щемящее чувство, щекотавшее живот, наверное, страхом не было. Скорее — ощущение предопределенности, когда совсем не хочешь, чтобы наступала следующая секунда, но понимаешь, что деваться некуда, время будет тикать неумолимо и ты пробежишь все, что отмеряно, иногда — с перевыполнением плана.
В тот день Тирри получил два дня отпуска, сдав сессию на отлично. Для Высшей Военной Академии — событие не рядовое. Личный состав редко покидал территорию. Но Тар удостоился чести, чем гордился всю дорогу домой. Обнял мать, едва переступил порог маленькой квартирки на Пренее. И ничего не почувствовал. Мать плакала, не могла наглядеться на сына, все время заглядывала в глаза, пыталась определить, как он, чем живет. Гладила по голове, пока молодой курсант хлебал эрзац-супчик, имитируя аппетит.