После бури

Бакман Фредрик

– Тебя подвезти? – спросил Бубу, но Зазубами покачал головой и пошел к автобусной остановке.

– Завтра потренируемся? Пораньше! – крикнул Амат.

Зазубами молча кивнул, но улыбнулся так, что никакие слова оказались не нужны. И они расстались. Бубу отвез сумку Амата в Низину, а потом сразу поехал домой звонить Тесс. Амат побежал. Вечером он вырубился, как только лег, а утром проснулся голодный как волк.

– А ты? Тебя подвезти? – взглянув на Столичного, как бы походя спросил Беньи.

– Да нет… – уклончиво ответил Столичный.

– Может, тебе что-то

нужно? Я могу предложить самые разные услуги! – бесстыже подмигнув Мае, хмыкнул Беньи.

Столичный поглядел на Маю и смущенно спросил:

– Мне… мне нужно жилье. Кажется, Петер не в восторге, что я живу у них. Ну то есть круто, что он предложил, но все как-то немного стремно. Ночью мне показалось, что он запер меня снаружи…

Столичный покраснел. Обсуждать это в присутствии Маи было неловко. К счастью, рядом стояла Ана, и уж она-то постаралась, чтобы неловко почувствовали себя все присутствующие:

– Петер просто боится, как бы Мая не прошмыгнула в твою комнату и не запрыгнула на тебя!

– Ах ты дрянь… – прошипела Мая и попыталась ударить ее, но Ана с хохотом увернулась.

– О-О-О! Мая Андерсон дерется? Это тебя твоя новая лучшая подружка научила? Ну давай же! Бей! – подкалывала Ана подругу с непрошибаемой самоуверенностью борца каких-нибудь единоборств, и Мая, конечно, могла сколько угодно гоняться за ней, но поймать так бы и не смогла.

Столичный ошарашенно наблюдал за ними, а Беньи не без интереса наблюдал за Столичным.

– У меня есть автодом, – сказал он.

– Что, прости? – вырвалось у Столичного.

– Автодом. Если тебе негде жить.

– Ты это… серьезно?

– Серье-о-озно, – передразнил его Беньи.

Столичный растерянно пошкрябал подошвой снег и поплотнее запахнул взятую у Петера куртку.

– Ты хочешь сказать, такой, на котором люди… типа… путешествуют?

У Беньи от смеха внутри все забулькало.

– Дай-ка угадаю – ты, небось, никогда и не путешествовал в кемпере, да, Столичный?

– ВЫ ОТПРАВЛЯЕТЕСЬ В ПУТЕШЕСТВИЕ? МЫ С ВАМИ! – закричала Ана в нескольких метрах от них, одной рукой легко удерживая Маю, как маленького разыгравшегося ребенка.

– На улице минус, – заметил Столичный.

– И что? – непонимающе спросила Ана.

– У меня есть покурить и пиво, – сообщил Беньи.

И они отправились в путешествие.

Беньи провел машину по узким, едва проезжим лесным дорогам, чудом не перевернувшись, выехал к самой воде и остановился так, чтобы оттуда был виден островок Маи и Аны. Когда остров принадлежал Беньи и Кевину, это было их летнее пристанище и тайное место во Вселенной, но то время давно прошло, и когда Кевин уехал, Беньи подарил остров девчонкам. Сейчас они уже были взрослыми. Мая коснулась кончиками пальцев плеча Беньи и прошептала:

– Это очень романтичное место, поэтому предупреждаю: если отвезешь туда моего будущего мужа и будешь приставать к нему, я тебя убью.

Беньи засмеялся. Они с Аной начали разводить костер, но он все делал не так, и Ана чуть не побила его большой веткой

и в итоге стала разводить сама. Тут и там лежали поваленные деревья – жертвы бури, промчавшейся здесь, как бандит в бегах, но царапины и раны ландшафта уже понемногу заносило снегом и забвением. Весной природа, как и люди, вытеснит из памяти вой ветра и ту страшную ночь. Все сидели в спальных мешках у костра, пили пиво и курили, смотрели на небо и соскальзывали в туманное небытие. Это была хорошая ночь, одна из лучших, из тех, когда не спишь почти до утра, потому что на душе почти спокойно. Как будто ты нашел ответы почти на все вопросы. Завтра, ясное дело, все это исчезнет. Поэтому никому не хотелось идти спать. Но в конце концов Мая зевнула и, покачиваясь, выбралась из складного стула, не снимая спальника.

– Блин. Давно я так не надиралась. Я сошла псать. Нет, СОШЛА ПСАТЬ. Тьфу… НУ ВЫ МЕНЯ ПОНЯЛИ!

Все смеялись так, что стало больно щекам.

– Иди СПИ, пьяница, видно, твоя новая лучшая подружка совсем не пьет, раз тебе теперь так мало нужно, чтоб надраться! – фыркнула Ана.

– Какая еще новая лучшая подружка? – спросил Беньи.

– Та, на которую Мая меня променяла! – ответила Ана, такая пьяная, что зрачки ее глядели в разные стороны.

– За одно это я начну приставать к ее будущему мужу! – пообещал Беньи, и они попытались стукнуться руками, правда, оба круто промахнулись.

Мая пообещала, что как следует пошлет их завтра, когда протрезвеет и сможет выговорить соответствующие слова. И, удалившись в кемпер, уснула, едва коснувшись головой подушки. Ана осталась сидеть только ради того, чтобы потом сказать, что Мая отрубилась первой, а потом вежливо, но торжественно попросила мальчиков катиться к черту, поднялась в кемпер и уснула спина к спине со своей лучшей подругой.

Беньи и Столичный остались на улице, Беньи смотрел на Столичного, а тот смотрел на небо.

– Ты, небось, скажешь сейчас, как все туристы говорят, что никогда раньше не видел столько звезд? – с издевкой спросил Беньи.

– У нас там тоже есть звезды, – с улыбкой ответил Столичный.

Беньи почти оскорбился:

– Но не такие, как у нас. И хоккеисты у вас тоже не такие.

Это, конечно, было вранье, он видел сегодня, как двигались руки Столичного и какие он отдавал пасы, и отлично знал, как круто он играет. Столичный посмотрел ему в глаза – он знал, что Беньи знает это, поэтому ничего не возразил, а только задумчиво спросил его:

– Я смотрел вчера, что про Петера в интернете пишут. Он был капитаном бьорнстадской команды двадцать лет назад, так? И с ним они почти выиграли чемпионат высшей лиги?

Беньи курил, глубоко затягиваясь, не открывая глаз.

– Это же Бьорнстад. Почти лучший, почти всегда.

Столичный массировал пальцы, как будто прокручивал невидимые обручальные кольца.

– Петер сказал мне одну вещь, когда они с Цаккель приехали смотреть меня. Я спросил, зачем он приехал, раз он даже на клуб больше не работает, а он сказал, что типа… хочет быть хорошим. Что хоккей для него – способ сделать мир лучше.