Посланец старейшин
Шрифт:
Дала залп другая батарея тяжелых пушек, да такой мощный, что содрогнулись стены тюрьмы, явно сооруженной наспех.
– Цель поражена! – донесся откуда-то издалека голос, усиленный громкоговорителем. – Молодцы.
Тут же послышались радостные крики военных, они радовались как дети, выигравшие чемпионат колледжа по бейсболу. Шометт подумал, что все это подобно какому-то бессмысленному кошмару, который можно увидеть в сюрреалистическом фильме. Но учитывая то, что ко всему этому имел отношение Румянцев, не верить в реальность происходящего было невозможно. Может, это имело какое-то отношение к совещанию в Женеве и к «Глоба-Линк»? Или всему причиной убийства, которые вешали на Алексея? Но что может быть общего у американских
– Кормят нас здесь впроголодь, к тому же, видимо, подмешивают какую-то наркоту, потому что ни у кого из нас совершенно не осталось сил. Настоящая куча зомби. Похоже, они не хотят допустить, чтобы кто-нибудь из нас сбежал. Понимаете, это вроде какого-то концлагеря. Не исключено, что здесь и не одна такая тюрьма, но нам все равно ни хрена этого не узнать.
– А сами-то вы как думаете, что за тема? – спросил Рене, на всякий случай использовав американское жаргонное выражение.
– Ну, я уже говорил, похоже, они готовятся к нападению какого-то противника или к чему-то вроде того. В принципе, все это обходится налогоплательщикам в кругленькую сумму, а ведь, не считая этих гребаных террористов, мир уже долгие годы не воевал.
Раздался очередной залп больших пушек, осветивший ночное небо и встряхнувший здание.
– А сам-то ты врубаешься, приятель? – спросил Шометта Джеймс Браун. – Какого хрена здесь делают ребята из НАТО?
– Тут вы совершенно правы. Похоже, готовится нечто вроде тайной операции, о которой обычные люди ничего не знают.
Оба на некоторое время замолчали, в камере воцарилась тишина, и Шометт попытался обдумать все услышанное. Если подобное происходило в одной стране, входящей в НАТО, то вполне могло происходить и в прочих – возможно, даже по всему миру. Военные готовились явно к чему-то большому. А если так, то как он мог что-либо доказать, не узнав подробностей? И только потом можно было подумать и о том, как бежать отсюда, чтобы поведать это широкой общественности. Шестое чувство подсказывало Рене, что готовится какая-то тайная операция, и он должен обязательно выяснить ее суть и сообщить о ней миру. Но пока он, наряду с другими товарищами по несчастью, был заключенным в тайной немецкой тюрьме, и кто, если на то пошло, когда-нибудь узнает, что он здесь?
– Слушайте, а самолеты здесь летали? – спросил Рене, которому стало интересно, замешаны ли здесь ВВС.
– Да нет, ни разу не слышал.
– Но кто-то же должен хоть что-то знать. Кто вам каждый день приносит еду?
– Да какие-то моряки кормят три раза в день, но жратвы так мало, что впору протянуть ноги.
Шометт некоторое время помолчал.
– Надо отсюда выбираться, – наконец сказал он.
– Да, это вы верно говорите, – в голосе Брауна слышались саркастические нотки. – А еще нам должны доставлять письма из дома.
«Алексей должен отыскать меня, – решил Шометт. – Он ведь знает, что я исчез. Но как он сможет это сделать?»
Он был благодарен судьбе за то, что наконец-то стемнело. Часы над входом на станцию Керава отщелкивали минуты, пока Алекс следил за тем, как поезд снова тронулся в направлении Вантаа, где он должен был встретиться с Лейфом Крононсонном.
Он нашел безлюдное место и теперь выжидал, а поезд тем временем медленно набирал ход. Алекс подумал, что второй детектив может найти своего напарника в бессознательном состоянии и на ходу выскочит из поезда, чтобы не упустить преследуемую жертву. Именно так и произошло. Этот человек выскочил из хвостового вагона с пистолетом наготове, пробежал несколько шагов и с трудом восстановил равновесие, едва не упав и не свернув себе шею.
Алекс, прятавшийся за небольшим строением возле автостоянки у вокзала, видел из своего укрытия,
Через мгновение стоянка опустела, шум поезда стих вдали, и неожиданно установилась полная тишина. Теперь платформу освещал только один фонарь, выхватывая из темноты ряд деревьев по периметру автостоянки. Небо становилось все темнее, и Алекс перебежал из одного укрытия в другое. Теперь он прижимался спиной к стене небольшого каменного строения, пистолет с глушителем был наготове, хотя он и надеялся обойтись без стрельбы, несмотря на то что его жизнь сейчас явно была в опасности.
В тишине вдруг прогремел выстрел, звук которого быстро растворился на обширном пространстве автостоянки. По щеке Алекса резанул кусочек отбитого пулей кирпича. Алекс упал на землю, откатился в сторону, вскочил и бросился прочь от освещенной фонарем станции. Еще три пули взбили фонтанчики земли возле его ног, когда он нырнул в заросли деревьев. Алекс тяжело дышал. Ему придется устроить этому киллеру ловушку, притворившись, будто он ранен. Алекс издал стон, достаточно громкий для того, чтобы преследователь его наверняка услышал. Шум поезда давно стих, агент, услышав в полной тишине стон жертвы, осторожно, но проворно стал красться к месту, где затаился Алекс.
Среди устилавшего землю гравия Алекс отыскал довольно большой камень. Он крепко сжал его в руке и стал ждать появления агента. Когда тот оказался где-то в метре, он размахнулся и швырнул свой снаряд в правую сторону от него. Когда камень стукнулся о землю, преследователь мгновенно развернулся и несколько раз пальнул на звук. Тем временем Алекс дважды выстрелил ему по бедрам, и тот грузно осел на землю. Алекс подбежал к преследователю, пистолет которого теперь валялся совсем рядом, а его владелец был без сознания. Он ухватил за воротник своего несостоявшегося убийцу и оттащил его в кусты. Потом замер, прислушиваясь, не раздадутся ли какие-нибудь звуки, но кругом стояла тишина. Решать надо было быстро. Сколько отсюда до станции Вантаа? Во всяком случае, меньше сорока пяти минут езды – это он понял из увиденной в поезде схемы маршрута. Ему надо было срочно связаться человеком, ожидавшим его на той станции, но как это сделать?
Он вернулся на платформу и увидел невдалеке какую-то освещенную станционную постройку, похожую на невысокую башню. Алекс побежал туда прямо по путям, на бегу прикидывая, на кого же он похож после всех передряг, только что пережитых. Но, быстро окинув себя взглядом, понял, что, в общем-то, все еще выглядит как священник.
Наконец, добежав до башни, он увидел, что металлическая дверь наверху заперта. Взлетев по железной лестнице, Алекс заколотил в створку двери. Через стеклянное окошечко были видны двое мужчин, занятых своей аппаратурой и несколькими мониторами, наверное, выдающими свежую информацию. Один из операторов, услышав стук в дверь, обернулся и нажал какую-то кнопку. Включилось переговорное устройство. Говорил оператор по-фински.
– Вы говорите по-русски? – крикнул Алекс, стоящий за массивной дверью.
– Да. Что вам нужно?
– Я приехал из Санкт-Петербурга. Я священник, – из-за двери прокричал Алекс. – На станции Вантаа меня ждет человек, а я по ошибке сошел здесь. Я – паломник, и мне нужно срочно связаться с этим человеком.
– В двух кварталах к северу отсюда есть церковь, – последовал гнусавый ответ по-русски. – Оглянитесь и увидите ее. Там наверняка есть телефон.
Алекс обернулся и увидел церковный шпиль. Он бросился вниз по ступенькам и побежал к церкви, крепко сжимая ручки атташе-кейса и сумки. Пробежав две улицы и обливаясь потом, он, наконец, оказался перед дверью, на которой было укреплено распятие, и громко постучал. Дверь открыл худой, почти лысый священник, обратившийся к гостю по-фински.