Посланец старейшин
Шрифт:
– Какие вам были даны указания?
– Следить за вами! Только не стреляйте! Я всего лишь железнодорожный детектив.
– Кто?
– Железнодорожный детектив. Нам с напарником приказали следить за вами!
– Кто приказал?
– Интерпол.
– А сами вы, значит, не из Интерпола?
– Нет, у них вечно не хватает людей, поэтому попросили проследить за вами меня и моего напарника. Интерпол следит за всеми лицами мужского пола, прибывающими морем и по железной дороге. На станции вас видели входящим в мужской туалет в деловом костюме, а потом оттуда вышел
Ни секунды не раздумывая, Алекс со всей силы огрел детектива пистолетом по голове, и тот потерял сознание. Алекс быстро оттащил его за ящики и сам затаился там же, услышав, что кто-то идет. Это возвратился тот самый железнодорожник в форме. Он открыл дверь с надписью «товарный» и скрылся за ней.
– Керава! – объявил громкоговоритель, и состав начал тормозить. Следующая станция была уже Вантаа, стоянка там недолгая, но и этого времени вполне хватит для ареста. Ведь детектив, напарник которого временно безопасен, уже все, конечно же, доложил куда следует. Оставаться здесь означало самому себя запереть в клетке. Нужно было покинуть поезд прямо сейчас, не доехав до станции.
Алекс заметил стоп-кран, рванул его на себя, тут же подскочил к двери с надписью и перебежал в следующий вагон. Он промчался по проходу как человек, у которого вдруг возникло неотложное дело, то и дело извиняясь, если задевал других пассажиров. Нужно было покинуть поезд до того, как будет обнаружено бесчувственное тело железнодорожного детектива. Он добежал до выхода и, покрепче прижав к себе атташе-кейс и сумку, спрыгнул с поезда, который замедлял ход. Состав со скрежетом полз вперед еще с полминуты, и только после этого остановился. Тем временем Алекс огляделся и бросился в темноту.
По крайней мере, он был жив, зато оказался во многих километрах от станции Вантаа, где Лейф Крононсонн, который должен был передать ему билет на самолет, ждал пароля «Анастасия».
Шометт понял, что его накачали наркотиками, поскольку не было иного способа затащить его сюда. Когда прошло действие той дряни, которую вкололи ему люди Румянцева, он обнаружил, что находится в тюремной камере, вместе с другими заключенными, спящими на койках. Надо же, Румянцев убил свою личную секретаршу. Рене постарался поскорее выбросить эту мысль из головы и обдумать свои перспективы.
Он прикинул, что сейчас где-то около полуночи.
Звуки типично военной активности, доносящиеся снаружи, показались ему довольно странными. Будь у него возможность встать с койки, подойти к зарешеченному окну и оглядеться, Рене получил бы куда лучшую возможность строить догадки. Но руки были пристегнуты к койке, поэтому подняться он не мог.
В себя он пришел от громких выстрелов. Били большие пушки – такие, которые используются на поле боя во время войны. При каждом залпе
– Вы пришли в себя, – по-английски констатировал человек, лежащий на соседней койке. – Я уж думал, вы вообще никогда не очухаетесь.
Рене повернул голову. Это говорил чернокожий парень лет двадцати с небольшим. Он был одет в серую тюремную робу и тоже пристегнут к койке. Рене быстро окинул взглядом помещение. В камере находилось около тридцати коек, на которых лежали люди примерно того же возраста – некоторые белые, некоторые темнокожие, некоторые латиноамериканцы. Все заключенные на данный момент крепко спали, несмотря на грохот.
– Кто вы? – негромко по-английски спросил Рене.
– Джеймс Браун, Военно-морской флот США. Меня, как и всех остальных, привезли сюда из тюряги. Мы отбывали срок за самоволку. Военная полиция нас всех отправила сюда.
– Значит, говорите, вы с флота?
– Вы находитесь на военно-морской базе НАТО. А находится она в Германии, в Ростоке, и проводят здесь учебные стрельбы. Знаете, дружище, у них какие-то серьезные планы, причем все держится в строжайшем секрете. Никто из нас понятия не имеет о том, что здесь делается, но они очень тщательно готовятся к чему-то, что должно произойти очень скоро. Может, даже в ближайшие несколько дней.
Росток. Балтийское побережье Германии, сообразил Рене.
– У вас вроде французский акцент, да? Так какого же черта вы здесь забыли? Вроде бы это не ваши игры, – заметил парень.
– Кое-кто решил, что я представляю опасность для того самого предприятия, о котором и вы говорите.
– Я знаю только то, что военные что-то замышляют, больше ничего никому не известно. Вы послушайте этот грохот, приятель. Они очень серьезно настроены провернуть что-то крупное, но сейчас ведь мирное время, так что я просто ничего не понимаю. Впрочем, как и остальные ребята.
– А как по-вашему, что они собираются делать с вами и всеми этими людьми?
– Хотят использовать нас, когда придет время. Но как и для чего именно, мне неизвестно. Единственное, что я понял, так это то, что они готовятся к какой-то войне. Может, к очередной сваре в Персидском заливе. Там ведь после Ирака постоянно что-то происходит. Хотя, кто знает.
Батарея крупнокалиберных орудий произвела очередной залп, ярко осветив на несколько мгновений ночное небо и тюремную камеру. Здание вздрогнуло.
– И долго это продолжается? – спросил Шометт.
– Да уже с неделю будет. По крайней мере, столько я здесь проторчал, да и ребята тоже. Во всем этом вообще нет никакой логики, но кто, черт возьми, запретит мне шевелить мозгами? В один прекрасный вечер я обкурился травки и не вернулся на базу. За самоволку меня заперли. Я уж думал, тем все и обойдется. Когда выкликнули мою фамилию, я вообще решил, что вот и отпускают, но вместо этого меня вместе с остальными парнями отправили сюда. И я до сих пор понятия не имею, за каким дьяволом.