Посланец старейшин
Шрифт:
Впрочем, все это теперь не имело значения. Если Алексей в конце концов соберет пресс-конференцию и сделает достоянием гласности информацию о заговоре, то это вполне оправдает смерть еще одного Героя Советского Союза. Если бы он только мог хоть как-то узнать, что этот новый общественный рак наконец остановлен. Но связи с внешним миром не было никакой, и от этого становилось очень грустно.
Снова начался приступ кашля, очень мучительный, с еще большим количеством мокроты и крови, которые он сплевывал на пол. «Господи, я бы сейчас что угодно отдал за стакан водки и сигарету», – подумал он. Тут дверь неожиданно открылась, и в
– Вы даже не притронулись к еде. Лучше поешьте, генерал. Они хотят, чтобы на допросах вы были сильным. И по-моему, с вашей стороны мудрее всего было бы рассказать то, что они хотят услышать.
– И что же, интересно?
– Ну, разумеется, что вы предатель Родины…
– Никакой я не предатель! – хрипло отозвался Христенко, в горле которого стояла кровь.
– Ну, это теперь уже не вам решать, – едва ли не с симпатией заметил охранник и снова закрыл дверь камеры.
– Я не предатель! – еще раз крикнул Геннадий Игоревич, и его слова, уловленные микрофоном, прозвучали во временном кабинете Юсуфова, в главном здании, где полковник сидел за столом, как всегда, покуривая любимый «Уинстон».
Он велел врачу поместить Христенко в ту же самую емкость с грязью, где недавно лежала Елена Ванеева, но эскулап заявил, что он категорически против. Генерал был слишком стар, не выдержал бы наркотиков. Пусть Юсуфов сам подумает, как будет выглядеть, если по его вине умрет герой.
Но Илья Васильевич был удовлетворен уже и тем, что узник, похоже, ломается и, скорее всего, не будет уж слишком упрямым. Допрос можно начинать хоть сейчас. Христенко пробыл в изоляции достаточно долго для того, чтобы ее влияние сказалось на столь пожилом человеке. Функции его организма были расстроены, режим кормления постоянно менялся, чтобы арестованному казалось, будто между раздачами пищи прошло очень много времени, хотя на самом деле – всего полтора часа. Искажения психики пленника будут только полезны для дела. В случаях, подобных этому, дезориентация всегда была ключевым моментом, особенно когда к допрашиваемому нужно было быть помягче.
Да, Юсуфову нужно было быть с этим человеком крайне осторожным, поскольку Христенко не был обычным головорезом. Он был генералом с богатой подвигами военной биографией и начальником Первого главного управления. Юсуфов сможет воткнуть себе в шляпу по-настоящему роскошное перо, когда он преподнесет президенту на серебряном подносе доказательства того, что предатель сотрудничал с французской секретной службой. Изоляция в камере наверняка сломит дух генерала. Это даже лучше пытки. Врачи правы. Как показала история, и человек под пыткой, и тот, кто пытает, рано или поздно сходят с ума. Палачей порой даже клали в лечебницу и заменяли другими, а иногда их даже расстреливали, поскольку они становились бесполезны для государства.
Но тогда было тогда, а сейчас – сейчас, особенно при наличии современных научных методов, которые не оставляют никаких внешних следов, ни малейших свидетельств того, что с человеком обращались как-то не так. Теперь все делается на самом современном уровне. Времена Берии давно прошли, и Илья Васильевич мог с чистой совестью сказать, что с Христенко обращались вполне пристойно, хотя Юсуфов вовсе не был дураком и никогда бы не поверил, будто генерал от такого обращения мог бы действительно тронуться. Он был старым стреляным воробьем, умирающим от туберкулеза, и никак не мог, не имел права покинуть
Полковник потушил сигарету, вышел из кабинета и отправился вниз по лестнице, в подвал, подошел к камере Христенко. За ним наблюдал охранник, который слишком хорошо знал свое место, чтобы говорить что-нибудь такому большому начальнику, пока тот сам к нему не обратится. Юсуфов остановился перед дверью, нагнулся к глазку и увидел, что старик сидит на табурете и смотрит куда-то в пространство. Интересно, о чем он сейчас думает? Да, это и впрямь уникальный случай, и действовать здесь требовалось аккуратно.
– Приведите его, – приказал Юсуфов охраннику, отправляясь в комнату для допросов, расположенную по другую сторону коридора. Сначала он решил проверить, все ли у него в порядке, и зашел в туалет. Там плеснул себе в лицо холодной воды, тщательно вытерся, чтобы выглядеть посвежее, и взглянул на себя в зеркало. Стало ясно, что неплохо бы оправить форму, что он и сделал, поскольку было очень важно, чтобы пленник увидел, как должен выглядеть офицер, верный своей Родине.
Войдя в комнату для допросов, Юсуфов поудобнее расположился за пустым столом, под крышкой которого размещались несколько кнопок для включения микрофонов, вмонтированных в голые стены, и видеокамеры, установленной за двусторонним зеркалом. Охранник ввел Христенко, тут же вышел и закрыл за собой дверь.
– Присаживайся, Геннадий, – пригласил Юсуфов, наблюдая за тем, как старик с трудом опускает на стул усталое тело. Он обратил внимание на то, что лицо Христенко стало пепельно-серым, почти бескровным. Теперь предатель сидел прямо напротив, и полковник заметил, что со времени их последней встречи в СВР, когда Иванов вернулся из ЦРУ, у него заметно ввалилась грудь. Столько всего крайне необычного случилось за какие-то несколько дней -и Юсуфову это ни капельки не нравилось. А еще ему надоело быть всего лишь заместителем начальника Второго главного управления.
Христенко взглянул на своего мучителя глазами, вокруг которых выделялись красные ободки, и ничего не сказал.
– Ты ужасно выглядишь, – между делом заметил Юсуфов, как приятель приятелю. – Наверное, пора подлечиться как следует. Побольше спать, а то у тебя, похоже, с этим делом проблема.
– Небось, твои видеокамеры подсказали.
– Тебя ведь нормально кормили, да?
– Спроси своих тараканов.
Юсуфов издал негромкий смешок, зная, что очень скоро Христенко растеряет свой сарказм. Старый стервятник старался держаться, поскольку и сам был отлично знаком с процедурой. В общем, оба были два сапога пара, и все, что их разделяло, так это только поколение. И все же Юсуфов был удивлен, что Христенко не колется так быстро, как он рассчитывал. Более того, похоже, он вообще не собирался колоться.
– Ну так расскажи мне, – наконец, заговорил Юсуфов, – почему, не говоря уже о твоем тайном участии в махинациях мафии, ты еще и продал нашу Родину. Вот ведь какой простой вопрос, заданный одним офицером российской разведслужбы другому.
– Никого я не предавал.
«Все равно я тебя сломаю, – про себя огрызнулся Юсуфов. – Это лишь вопрос времени».
Но именно времени у полковника и не было. Он знал, что Христенко вот-вот умрет.